|
|
Из поэтического сборника "Призрак любви"
1 ЛЕГЕНДА О ЛЕТУЧЕМ ГОЛЛАНДЦЕ
Упрямство – божество осла... Однажды осенью в ненастье Один смельчак сказал, что счастье - Тягаться со стихией волн, И с форсом обогнул мыс Горн. То был голландский капитан; Лихой и величайший грешник. Был пойман Богом в слове вещем: Послал Творцу свою божбу И начертал свою судьбу. А страшный суд постановил: За все кощунства и ухмылки, За страстный взгляд на дно бутылки Скитайся вечно, величавый, Не заходя при этом в гавань. Идет четвертое столетье... Корабль давно бы затонул Иль стал добычею акул. Но нет! Он жив! Плывет без света. И паруса надуты ветром. Он между небом и землей, Зловещий призрак в брызгах пены. Дыряв, но не подвержен крену. Могильный холод тянет борт – Ненастоящий мателот. Дрожат огни Святого Эльма На острие скрипучих мачт. О Время! Самый мудрый врач! – Что ты его не исцелил? - Мертвец завидует живым. Старик несчастный, капитан, На берег сочиняет письма: «Я жив, плывем на камни Ристны...» Но адресатов след простыл – Их мир давно похоронил. Кто как-то смыслит в волшебстве, Помочь пристать несчастным должен. Легенду эту подытожим: Один сочтет ее враньем, Другой воскликнет: «Чистый ром!»
2 Август. Отлетَают ведьмы... Это их последний камуфляж. Мудрые и суетные леди Покидают Броккенский шабаш. В каменках дрожат и стонут трубы, Листья свистом подняты в набат, Щедро черти осыпают клумбы Золотом червонным – наугад. Угадают – клад отыщешь утром, Обольстят – возьмешь его себе, И тогда, как ни поступишь мудро, Сто веков летать тебе в трубе. Но зато получишь ты квартиру С видом на зловещий глаз – Луну И билет в один конец – по миру, Тут уж я тебя не обману! Душу обменяешь на богатство – Всяких благ дадут тебе взамен, И устроит ведьминское братство, Чтоб тебе был сладок этот плен. В сад пойдешь, где духи танцевали, Слитки, деньги, камешки искать, Помни: черти злато целовали, И решай вот: брать или не брать?
3 Два дурака в день летний на скамейке Своих родных высмеивать взялись Один сказал: «Не повезло с семейкой, В народе гении совсем перевелись!» Другой глубокомысленно заметил: «Язык - наш самый злейший враг!» Неведомо глупцам, но знают дети: От гения до дурака лишь шаг.
4 Как тихо наступила осень! Шагнула в тень берез и лип. Не слышно запаха амброзий, Но чудится колёсный всхлип. Вот увядания примета – Что луг – все Марья да Иван, Рябина вынесла из лета Гроздей нарядный сарафан. День укорачивает обод, Ночь удлиняет удила, Земля, Судьбы заслышав топот, В то утро Осень родила. Избенки предвкушают отдых, Все гомон, хлопанье дверей, Здесь нерушим сам принцип моды: Весь дом – на совесть дочерей. А сыновья – до ночи в поле, Сыты и телом, и душой, Вдыхают грудью запах воли, Работа есть – и хорошо!
5 Я встану лицом к дороге, Держа у груди синицу, А выйду я в эпилоге Лишь мнимою единицей. Под корнем тепло, но тяжко, Посулы не сглазят минус. Тяну я свою упряжку, А вниз ни за что не кинусь! Рассыпятся страхом ссоры, И мир я свяжу на спицах, И застекленеют споры О мнимости единицы!
6 Слово за слово – За окнами дождь. Что ты мне скажешь, Кого приведешь? Что я увижу В завесах окон: Может, твой след, Или тень, или дом? Зверь заблудился И тихо рычит, Дождь на ресницах Твоих не горчит. Взгляд совершил Три безумных прыжка, Взгляд неподвижен, Но поступь легка. Этой походкой Ты выйдешь из стен – Кто вам сказал, Что любовь – это плен?
7 ПОНТИЙ ПИЛАТ Месяц нисаَн по-весеннему жаркий Скучил конвой под Дворцовою аркой, Раннее утро встречал прокуратор Под защищавшей его колоннадой. Крылья Дворца распахнули объятья, Нету лишь сил, чтоб за дело приняться, Боль головная смеялась над ним, Недуг, Пилат, этот неизлечим. Белый, как ангела крылья, с кровавым, Плащ развевался и поступь хромала, Шаркая, встал на мозаичный пол, Власть твою месяц нисан расколол. Благоухали в саду кипарисы, Пальмы до Солнца почти поднялись, Лишь иудейский наместник страдал: Как ни взгляни, всюду розовый шквал. Масленый розовый запах трепещет, Чудится он все сильнее и резче, Понтий Пилат лишь о смерти молил: «Боги, за что, чем я вас прогневил?» В рваном хитоне ввели арестанта, - Что? - Прокуратор промолвил устало. - В городе храм призывал разрушать. - Дело простое. Все ясно. Как звать? - Имя Иешуа, я из Гамалы. Проще Га-Ноцри меня прозывают. - Кто ты по крови? - Я точно не знаю. - Знаешь ли грамоту? - Да, понимаю. - Ты собирался разрушить наш храм? - Нет, игемон, ни за что бы не стал! - Пишут же люди, что ты призывал, Значит, ты лгун, - прокуратор сказал. Так пролетели часы и минуты, Лирик сказал бы, что свечи задуты. Много ль ты мог, иудейский правитель, Может, ты жертва, а может – губитель. Лунной тарелкой навис над тобой Страх. Он украл и любовь, и покой, В каменном кресле ты сник и пожух, Рядом собака – единственный друг. Страшно проклятье неслыханной славы, Банга - ей сторож четверолапый. Люди и страх погубили тебя: Жить тяжело, никого не любя. Время излечит и время рассудит, Будет покой и прощение будет, Жажда любви, как и жажда полета, Сына возьмет короля-звездочета.
8 Я ловила дыханье осени, Созерцала плоды старения, И однажды деревья сбросили С себя старость и омертвение. Стали гладкими, стали стройными, Моложавыми и прекрасными. Вместе с листьями беспокойными Растворились и мысли грязные. Я дыханье свое очистила И к весне запасаюсь мудростью. Мне осенние листья выстелят Тротуар возвращенной юности.
9 Я любуюсь белыми цветами, Нежными и хрупкими. Удивленно свет хватая ртами, Головами-трубками, Приуныли цветики, завяли – Не хватает воздуха! Надругались мы над вами, мяли Ваши сердце, легкие...
10 Узамбарская фиалка! Одомашненный подснежник. Твоя чашечка-пиалка Источает свет безбрежный. Разливает нежность всюду Горделивая осанка, Ах, откуда же, откуда Взялся ты, цветок-фиалка? Из поклонников растенье, Что испытывает радость - Экзотическое племя, Одинокий аспарагус. Ждет любви твоей и ласки, Ну, и кто ж его осудит? За одни твои лишь глазки Он и родину забудет. Ты - домашняя дикарка. Ты - простушка, ты - кокетка. Узамбарская фиалка, Миловидная двухлетка!
11 Девочка ближе находится к звёздам, Мальчик для космоса слишком серьёзен. Девочка к матери свято прилепится, Мальчик – к отцу – он не красная девица. Мальчик мечтает построить Вселенную Девочка – счастье большое, семейное. Мальчик и девочка все-таки встретятся, Где-то меж звёзд они слюбятся, слепятся. Космос для них станет ласковым Домом, Где все знакомо и так не знакомо! Перерубить пуповину небесную, Полудуховную и полутелесную, Мальчики, девочки – звёздные дети – Вам ни за что не удастся на свете!
12 Ты мое ненаглядное солнце - Жизнь, намотанная на веретёнце. Кто осмелится жизни лишиться? Я не стану самоубийцей.
13 Кисть Белой пушистою кистью зима Слепо врачует худые дома. Сердце пустое, безглазую грусть Пусть припорошит зима, - Не боюсь! Мудрой вороной на ветке сухой Ляжет спасение в жизни – покой. Взмахом крыла на мольберте зимы Четко легли прошлогодние сны. Скудность палитры – леченье для глаз, В профиль все снежно и снежно в анфас. В робе смирительной гордо вошли Сумерки – жизни другой корабли, Кто не испуган, тот будет спасен. Кисти пушистой – глубокий поклон.
14 Стоит на распутье девочка, Опущены руки к полу, Ползёт по колготкам стрелочка, А жизнь завертелась штопором. Куда ещё путь проляжет-то… Загадывать зарекалася. Полжизни…Ума не нажито… А как уж она старалась-то!
15 Ветерок вдоль по улице Гонит бедную кошку. Ей бы, маленькой умнице, Молочка налить в плошку. Дождик мочит ей спинку, Хвостик мелко трясётся. Позови сиротинку – И она отзовётся. Ну, а если о жалость Ты споткнёшься дорогой, Сделай самую малость – Не зови и не трогай.
16 НЕ ПОРА ЛИ БАИНЬКИ? Баиньки, баиньки, Спать ложатся заиньки... У скамейки низенькой Притулилась кисанька. У собачьей будочки Спать ложатся уточки, На соседней улочке Засыпают курочки На насесте кривеньком, А в пруду спят рыбыньки... Раскидались звездочки В небе, словно косточки, Смолкли в гнездах птенчики – Звонкие бубенчики. Наш Цветочек Аленький, Не пора ли баиньки?
17 Ворон у обочин Я много встречала. А эта ворона Без дела скучала. Ворона-цыганка, Глаза-уголёчки, Так зыркнет нахалка – И ты на крючочке. Ворона, - спросила я,- Что тебе надо? Притихла ворона И жжёт меня взглядом. Я хлеба из сумки Немного достала И мякиш душистый Вокруг раскидала. И важность воронья Пропала куда-то… Схватила мой хлеб, Понесла воронятам.
18 Нечаянная радость Дважды хороша: Всегда ей рады – ведь она от бога. Всегда ко времени, Хоть ходит не спеша. Неважно мало ли ее иль много.
19 Кактус Растет на подоконнике Совсем еще зелененький, Но такой колючий, Как тридцать три колючки! И злится все, и злится, Что не пошевелиться Ему в горшочке тесном, А так все интересно: Бегония - соседка Такая домоседка! А фуксия – кокетка, Но тоже домоседка! Вот аспарагус строгий Пушистый, длинноногий, А скромные фиалки Не шатки и не валки! В окно глядят на улицу, Да на себя любуются! Их уколоть бы иглами, Чтоб вниз они попрыгали б! Всем этим недотрогам Туда одна дорога! Лиана долговязая Одна к стене подвязана: Вся комната увитая – Царица да со свитою! Старушке традесканции Наскучила дистанция И к молодому племени Ее качнуло временно. Послушай, кактус милый, В очарованье – сила! Мы все такие разные, По-своему прекрасные! Ты несмышлен пока еще, А вырастешь – покаешься! Шипы ожесточить не могут, Коль сердце доброе от бога! В свой час распустишься цветком, Таков порядок и закон! С тех пор добрее кактус стал, Вредить и злиться перестал!
20 Цирк В один хороший день зимой Мои мечты сбылись: Мы вместе с мамой в выходной В цирк к тиграм собрались. Акробаты кувыркались Так, что искры рассыпались. Две лошади по кругу Скакали друг за другом. Воздушные гимнасты Взлетали часто-часто. (Батут такой смешной снаряд! Мне б пару раз взлететь подряд!) А клоун вынул из подмышки Свою помощницу – мартышку. Рванувшись до седьмого ряда, Мартышка из ребячьих рук Украла плитку шоколада, Затем изобразив испуг. Ну, а малыш остался рад: Ему не жалко шоколад! Ученый песик Пинки Таблицу умноженья Протявкал без заминки, А также без стесненья. И под аплодисменты судей Ведущий вымолвил с волненьем, Что после перерыва будет Для нас второе отделенье. Вот дядя сетку укрепил – Щит от звериных игр, Я изо всех смотрела сил: Откуда выйдет тигр? С испугом маме в темноте Шепчу на ухо: «Тигры где?» Выходят на арену цирка Четыре уссурийских тигра. Мне тигров жаль: Они, бедняги, Не доедают, Доходяги! А дрессировщица с хлыстом Довольно улыбается, Когда тигрица бьет хвостом, В кольцо с огнем врывается. Ах, нет у тигров малых деток! Да разве деткам место в клетке? Я тигра взгляд перехватив, Читаю в нем: «Мы в лес хотим! Мы не рабы вам, люди, Мы защищаться будем!» Свободу дайте тиграм! Пустите их в тайгу! Пусть предаются играм В траве и на снегу! За деньги я их жизнь краду? Нет, в цирк я больше не пойду!
21 Декабрь Сугробов мхи белесые, Дороги сплошь раскосые, И паутина снежная Тихонечко звенит. В шитье деревья нежатся, А ночью ветви смежатся – Тряхнут седой одеждою, Как будто их знобит. С рассветом заузорятся Глазницы беспризорные, И Солнце ровным почерком К домам проложит путь. И дали беспристрастные, То хмурые, то ясные, В любительские очерки Огонь спешат вдохнуть.
22 ХОККУ
Восход прекрасен, Багровеют очи дня И смерть приходит.
Золото цветка Добыто лаской света, Дарящего боль.
Промозглый день суровей Солнечного дня, Но не людей бездушных.
Березы шелест Пробудил меня от сна – Пришла разлука.
Слеза ребенка Дороже бриллианта, Сильнее боли.
Кто будит ревность, Храбрости не знает, но Будет долго жить.
Рождена на смерть Звезда на небе утром, Живости полна.
Трава читает, Грамоты не зная, Письма наших стоп.
Солнце за окном, Полночный час пробил – То лист желтеет.
Коварный шепот Ледяных сосулек Весна нам дарит.
Любовь к другим Полна глубоким смыслом – Нам его не знать.
Шальная пуля Морщит раненые листья – Дуновенье смерти.
Чернеет золото И тем дороже станет – Лист превратится в нефть.
Приятна мне Здоровая усталость, Объемлет сном.
Слиток осени Легче металла, Он быстрее умрет.
Листы с деревьев падают, Спаленные огнем Немилосердной осени.
Очи скованы Смертной скукой Белой вьюги.
|
