Все, кажется, было,
но было – неточно:
и ночь многоточий,
и праведность дня.
Изломанность линий,
зеркал бесконечность,
твоя непосредственность,
наша беспечность
и праведность дня.
Навязчивый блеск
фонарей предподъездных,
оскомина баров
и шуток скабрёзных
и праведность дня.
И всё в ненасытстве
теряло границы,
всё было неточно,
пристойность храня:
размытые боги,
размытые лица,
и ночь многоточий,
и праведность дня.
* * *
Звон фиолетовых дождей
И шорох радужного снега,
И смех вернувшихся грачей,
И зной полуденного неба.
Всё в долгий год один вплелось,
И письма крыльями махали.
Пусть, что осталось, назовёшь
Ты не чужими именами.
* * *
Для чего эта жизнь в паутине дворов,
это серое солнце в прудах,
если нет наслажденья в поэзии слов,
если свет не играет в руках?
Если гаснет свечи одинокий маяк,
если мысли – не мысли, а волны,
и беспомощно крест на постели распят
в темноте обездвиженных комнат.
* * *
Ты бронзовым садом последней мечты –
За солнцем уставшим –
Ушла, не простившись, оставив цветы
Под небом упавшим.
Закат, замирая в ночном далеке,
Раскинул созвездья.
Луна голубая в своём челноке
Качалась на месте.
И звёзды одни пропадали во тьме,
Другие – светились.
И мысли как бабочки гибли в огне,
И чувства тупились.
И память, вобрав облака неудач,
Казалось – взорвётся,
И сердце, по звёздам бегущее вскачь,
Казалось – сорвётся.
И ветер, как ворон, над садом кружил,
Наверное, зная,
Что трижды распятый на нежности пыл
Бледнел, угасая.
И небо в лицо опрокинулось мне
Дождями косыми,
Костер утопив в безразличной волне.
Ступнями босыми
На мокрые травы сошла темнота.
Я выдохнул жажду,
Чтоб с каплей последней в ложбинке листа
Забыть, как однажды
Ты бронзовым садом последней мечты –
За солнцем уставшим –
Ушла, не простившись, оставив цветы
Под небом упавшим.
* * *
Мои бесконечные лабиринты,
и бессонные ночи,
и яблоко раздора,
катающееся в их темноте,
и просыпающийся разум,
чтобы рождать химеры
из сплетения чувств,
догадок и сомнений,
и сезонность неудач,
и кающийся август,
и осыпающиеся листки забвения –
календарь непостоянства,
и хор ангелов в снах,
неутомимых в оттенках,
и лестница, красным копьём
прорезающая темноту
между двумя берегами Судьбы,
и картонный дом с жёлтыми окнами
на том берегу,
и переставшие быть жадными мысли,
и уставшие быть хищными глаза,
и застывшие цветком нежности руки,
и многое, многое, многое
из воздуха плавит
огонь свечи,
чтобы влить в твоё сердце…
Раскройтесь и обрящете…
* * *
Под коконом сегодняшним, во мне,
Под мягкой паутиной впечатлений
Блуждают независимо вполне
Причины несегодняшних сомнений –
Безликим сонмом гнусных черепов,
Последним криком преданного бога,
Гремящей колесницей дураков,
Остывшими следами у порога,
Стадами женщин в перьях из интриг,
Кустами тьмы с астральными плодами,
Рядами сытых выструганных книг
И Библией со странными годами.
Соперничая в выборе мессий,
Стеклу даруя качества алмаза,
Меня кольцуют радугой стихий
И пустоту вливают в оба глаза.
И чувства вереницей палачей
Свиваются в клубок противоречий,
Рождая одиночества: ничей
В просторах вседозволенных наречий.
И мягкой паутиной пригвождён
К единому уходу и исходу:
Под знаками нездешними рождён,
Крещён несуществующим приходом.
* * *
Почему я люблю осень?
Потому что воздух прозрачен и свеж,
как хрупкий цветок лотоса,
а позднее курящимся ароматом приправлен
горящих костров.
Потому что бальзам исцеляющий
тихим
рубиновым утром
каждый цветок запоздалый
нам дарит,
прощаясь с теплом.
Почему я люблю осень?
Потому что пора наступает ничем
не стеснённых фантазий,
и ум, не жалея причудливых красок,
расходует их,
и слабые грани стираются между
реальным и сказкой,
и призраки фарс исполняют
на гибких подмостках мечты.
И снова я жгу на кострах
ароматом цветущие сучья,
и снова в рассвет полусонный
с букетом стихов прихожу,
в бесчисленный раз
задавая вопрос
и терзаясь сомненьем,
отвечу ли так,
чтобы не было фальши
в исполненной пьесе:
