Вера Давыдова

Обитель Зла

Не так давно эта закономерность коснулась бывшей настоятельницы Марфо-Мариинской обители, матушки Елисаветы, в миру Майи Крючковой, большую часть жизни посвятившей воспитанию и заботе о детях-сиротах. Господь, а если говорить точнее, его святейшие «представители» на земле в лице патриарха и его мелких служак, повернулись к ней своими огромными, обтянутыми рясами, спинами и, прижимая ее к стене, всячески пытаютя задушить, раздавить.

Журналист, историк, педагог, она всю жизнь занималась социальными проблемами. «Когда началась перестройка, я не могла сидеть у микрофона и врать народу, что все хорошо, когда на самом деле все плохо. И я, как гражданин, как человек верующий начала искать правду. В архиве я наткнулась на полуразрушенную, забытую всеми к тому времени обитель и начала там пахать». Как известно, 2 гектара территории обители никогда не принадлежали церкви. Земля была куплена на деньги императрицы Елизаветы Федоровны, на ее личные средства, привезенные из Англии. Будущей настоятельнице удалось передать землю в безвозмездное пользование церкви, о чем  просила в своем завещании императрица. Наконец, указом патриарха Майя Николаевна была назначена в обитель начальницей с широкими полномочиями.  С этого момента она и начала своими руками восстанавливать, копать, красить, организовывать жизнь, деятельность и структуру – все как можно лучше, все по высшему классу, погрузившись полностью в работу и, отдав свое сердце и душу брошенным, никому ненужным в нашей стране детям. Спонсоров и материальную поддержку так же приходилось выбивать собственными силами. По своим старым связям она договорилась и с Англией, и с Германией, которая каждый месяц присылала обители по два фургона гуманитарной помощи, где можно было найти абсолютно все необходимое, «даже подъемник однажды прислали, который конечно очень пригодился нашим женским рукам, мою благодарность невозможно было выразить словами». Спонсоры, помогавшие в материальном плане люди, зная о доброй душе настоятельницы, ее благочестивых намерениях, относились к ней с уважением. При Елисавете обители был подарен автобус для детских поездок, собранный по последним технологиям. Матушка сама долгое время выбирала для него обшивку поудобнее, подушечки, одеяльца, но она, к сожалению, не успела вывести на нем куда-нибудь детей. Была куплена детская здравница в Севастополе для летнего отдыха, подарены путевки в Иерусалим по святым местам. Брошенные дети, от которых отказались родители, которые не видели ничего кроме упреков и издевательств, увидели с настоятельницей полноценную жизнь, а в ней не только воспитанницу, но и родную маму. Они же стали для нее родными детьми. Воспитанницы учились в одной из лучших школ Москвы, где получали отличное образование и прекрасно успевали, в обители с ними занимались хоровым и сольным пением, помимо посещения служб, изучения молитв и закона Божьего, девочки находили время играть на скрипке, фортепиано, гитаре, выступали на радио, телевидении, ездили с  концертами не только по стране, но и выступили в Англии перед принцем Чарльзом. Им давали постоянные уроки профессиональные преподаватели танцев – мазурка, вальс, полонез, даже балетные постановки. Огромное место занимало изучение английского языка, рисование, верховая езда, фигурное катание, вышивание, кулинария, плавание. Настоятельница заботилась, как об образовании, так и о здоровье, культурном воспитании и внешнем виде своих воспитанниц. Елисавета с легкостью замечала, у кого из девочек к какому предмету, виду спорта, музыкальному инструменту больше способностей и интереса, чтобы развить детский талант дальше и не дать ему погибнуть. Она покупала им ролики, коньки,  одежду, не считая нужным принудительно кутать детей в темные монашеские одеяния. Во-первых, обитель не имеет статуса монастыря, а во-вторых, насилие не приводит к хорошим результатам – считает она. Да и кто сказал, что если заведение православное, то и одеваться там должны «как подобает», кто придумал это « как подобает»? Кто сказал, что это не по-христиански – веруя в Бога, быть образованной девушкой, уметь одеваться со вкусом, уметь танцевать и петь, грамотно нанести парфюм и макияж, аккуратно причесаться, знать, как повести себя в светском обществе и носить каблуки. Кто сказал, что, зайдя в церковь в брюках, коротеньком пальто и с красивой прической, собираясь после молитвы по своим делам – это богохульство? Почему православной девочке, девушке, женщине нужно облачаться в длинную до пят черную юбку, обматываться платком, обрамляющим обязательно ненакрашеное лицо, ни о какой бижутерии, красивых серьгах не может быть и речи? К сожалению, никто не борется с такими советскими стереотипами, а попытки  сразу же резко осуждаются нашими «верующими». Однако, она пыталась воспитать детей так, чтобы они не потерялись в современном мире, не были белыми воронами, не наделали себе ошибок, выйдя потом в жизнь и не зная ее, а учились жить сейчас, сразу - поэтому и школа «для всех», и одежда светская, а если кто выберет в будущем монашеский путь – он сам для себя это решит. «Господь нас сделал свободными - так уважай эту свободу. Выбирать им, а не кому-то там за них»!

Матушка Елисавета выбрала свой путь сама, и несмотря на последствия и пережитое, не жалеет о нем. В мае 2005 года сразу после того, как настоятельница освободила территорию обители от различных организаций, занимавших ее, мир и покой нарушился. Храму Андрея Первозванного напротив стало, вдруг, очень тесно, он стал похаживать в обитель и предложил кабальный договор, такое оперативное управление обителью. Начали частенько захаживать в гости «наши молодые владыки», а точнее не захаживать, а въезжать на дорогих авто, облизываясь по сторонам и что-то прикидывая. В общем, сразу вокруг все оживились, зашевелились. Чего только не пытались придумать, откопать, к чему только не придирались. То настоятельница  какую-то девочку заставила мешок картошки тащить, то вдруг на отдыхе в Севастополе кого-то изнасиловали. За это время матушка Елисавета, пожилая женщина, вдоволь успела натерпеться незаслуженных оскорблений и унижений. Посредине шикарной комнаты, куда вызвали матушку на комиссию, уставленной инкрустированной мебелью, застланной дорогим ковром с длинным ворсом стоит драная, заляпанная краской табуретка, на которую и пригласили сесть пожилую женщину. Комиссия длилась 3 часа, 3 часа допроса - наводящий вопрос за вопросом, как из пулемета, шквал оскорблений, обвинений. В 98 году настоятельница была сильно избита из-за той же обительской земли, после чего она заболела посттравматическим диабетом. На комиссии ей стало плохо, она несколько раз просила воды, но никто не пошевелил и пальцем, никто не считался даже с ее возрастом. Проверка закончилась 2 февраля 2006 года, к этому времени настоятельница уже 3 неделю лежала в больнице. И вот «в связи с реорганизацией Марфо-Мариинской обители в целях приближения ее к изначальному укладу» настоятельница Елисавета была освобождена от занимаемой ею должности. До этого же она была предупреждена: «Если уйдешь сама, то будет тебе почет, если будешь спорить, то от тебя останется одна пыль».

В то время, как матушка Елисавета, выйдя из больницы в февральский мороз в одном подряснике и платке, обливаясь слезами, и недоумевая куда ей теперь идти, что теперь будет, на ее место другим указом патриарха была возведена некая Наталья Анатольевна Молибога. Не успев ступить за порог, она тут же выкинула на снег детские вещи, приобретенные Елисаветой, ее личные вещи, картины, мебель – так же собственность бывшей настоятельницы, в общем, все, что могло напоминать о прошлой жизни в обители милосердия, с этой секунды превратившейся в обитель зла, насилия и ненависти. В один момент были уволены все преподаватели, прекращены соответственно все занятия, Молибога, взяв власть в свои цепкие больные руки, начала рушить и убивать все святое и доброе, что было совсем недавно в этих стенах. Женщина, не имеющая никакого образования и опыта работы, а тем более, административного, решила «приблизить обитель к ее изначальному укладу», не имея об этом укладе и малейшего представления. Сперва, Молибога перевела девочек из полюбившейся им родной школы в другую, обычную, причем у детей на тот момент не было итоговой аттестации. Две недели вывезенных из обители детей искала не только директор школы, которая обратилась в прокуратуру, но и родственники воспитанниц. Полунина Алла и Ушакова Ира были переведены Молибогой в другой корпус и лишены питания в обители. Дети боятся Молибогу, она «воспитывает» их постоянными криками, доводит их до припадков, как, к примеру, довела маленькую Ксению Шашкову, спокойной по своей природе девочке пришлось вызвать скорую помощь. Молибога всячески отрицает свою вину, утверждая, что у девочки психическое расстройство. Иванова Света, скромная, добрая, предпочитающая шумным играм что-то более «серьезное», пряталась от Молибоги, когда та выгоняла девочек прочь на улицу, на деревьях, не желая с них слезать и рыдая. Все дети, все воспитанницы матушки Елисаветы потихоньку исчезают из обители в неизвестном направлении, и никто кроме бывшей настоятельницы не интересуется их судьбой, никто не беспокоится об их будущем.

У ворот остановился белый автобус, тот самый о котором нам рассказывала матушка Елисавета, девочки в белых косыночках повыпрыгивали и разбежались по сторонам. Но как только мы кинули в их сторону взгляд, несколько напуганных до безумия женщин загнали детей в помещение, несмотря на то, что они того явно не желали. Оказалось, «разговаривать с детьми можно только в присутствии администрации». Наверное, эта фраза у служащих в обители заучена и повторяется, как молитва.

Нам удалось пообщаться с заместительницей Молибога - Натальей Михайловной. Наталья Михайловна со здоровым мраморно-розоватым цветом лица, полная женщина.

- Да-да. Здравствуйте, дорогие девочки. Да-да. Я конфликта не знаю (речь ни о каком конфликте еще не заводилась), я только все хорошее знаю, плохого не знаю. Патриаршая комиссия что-то тут расследовала 3 месяца, и указом сняли настоятельницу и двух сестер – Варвару и Марфу. Я пришла 2го февраля вместе с Натальей Анатольевной, занимаюсь социальными вопросами. Знаю только хорошее – мы выезжаем в больницы, кормим бомжей.

На вопросы, откуда приходят в обитель дети, как они сюда попадают, Наталья Михайловна отвечает

- А вы верующие? Мы говорим: «Вот матушка родная, девочек нет». Говорим: «Пришли, матушка родная, девочек»

Мы решили попытаться застать ее врасплох. Нам повезло. В кабинете за столом перед нами сидела явно недовольная женщина с сухим лицом, тонкими чертами лица и больными глазами. Руки трясутся у всех, так что этому я даже не удивилась. Как только Наталья Молибога открыла рот и заговорила, стали ясны абсолютно все страхи детей перед ней, злобное и неприятное отношение к этой женщине.

- То, что было «до» обсуждать не будем. Умный человек поймет - все то, что говорят обо мне и пишут – не соответствует действительности. Есть решение святейшего, он благословил, а наше задача – делать свое дело. Влезать в то, что было – дело святейшего. Этой темы мы не касаемся.

Потом Наталья Молибога долго рассказывала, подергивая глазом о замечательном и прекрасном будущем, описывала добрую и милую атмосферу, царящую в обители. О том, что следующий год – 100-летие со дня приобретения участка, о том, что формируется попечительский совет, председателем которого будет сам святейший, а сопредседателем Юрий Лужков.

Разговор зашел об образовании девочек.

-Зачем вы перевели воспитанниц под конец обучения в другую школу?

-Вы бы меньше влезали в такие дела! Потому, что им там неполезно было учиться!

-Почему вы так считаете?

-Ну потому! Почему я должна отвечать на такие вопросы? Ребенок привыкает к плохому. Они должны быть православными, это одно из условий обители. Есть государственные приюты, где у них есть свобода выбора. Когда перед старшими девочками поставили вопрос: или вы живете по тем устоям, которые существуют, или вы переходите в другие места, они выбрали второе. Из школы они ушли, т.к там работает зам. директора, которая жила здесь в обители и оказывает негативное влияние на детей, она поддерживает тесную связь с бывшей настоятельницей. Здесь ребенку говорят одно, а когда приходит туда - говорят другое. Их настраивают против меня.

Вот вам пожалуйста – милосердие! Не нравится - иди на все четыре стороны.

Из кружков сейчас существует школа Андреяки, бисероплетение, шьют кукол. Осталось то, за что преподавателям не надо платить ни копейки, потому, что Молибоге нет смысла тратить деньги на детей. «А денег конечно и нет», несмотря на то, что одно из помещений сдается в аренду под студию звукозаписи режиссеру МХАТА якобы под предлогом записей церковных песен, сказок и жития святых.

Судьба многих детей, воспитывавшихся при Елисавете, до сих пор остается под вопросом. Троих бывшая настоятельница забрала себе, причем с трудом и, не узнав их, грубых, ругающихся матом после нескольких месяцев, проведенных с Молибога.

Сейчас матушка Елисавета снимает с тремя воспитанницами  квартиру на свою пенсию, хотя девочки тоже стараются помочь, денег не хватает, платить приходится немало, но настоятельница не сдается. Недавно она организовала небольшой центр временной реабилитации подростков, и сейчас пытается всеми силами вернуть оставшихся детей и помочь их судьбам, что не так просто. Особенные проблемы сейчас со Светой Ивановой из Орла. От нее отказалась опекунша и вся родня, бабушка маленькую Свету закинула в дом ребенка, голод, издевательства довели девочку, у нее начались мозговые изменения, но матушка отогрела ее, девочка пришла в себя.

Молибога рассказывает, что однажды к девочке приехал родной брат, о существовании которого она и не знала. Радости не было предела. И тогда Наталья решила, раз есть родственник – здесь ей делать нечего, пускай уезжает домой. На самом же деле до Светы в Орле никому нет никакого дела, она не нужна там никому, в том числе и брату, только что вышедшему из тюрьмы. Матушка Елисавета пытается всячески помочь Свете, которую Молибога уже отправила в Орел. Шашкова Ксюша так же была выброшена на улицу. Девочка, привыкшая к любви и к своему «дому» при матушке Елисавете заливалась слезами, когда Молибога выгоняла ее с другими детьми. Криками, жестоким обхождением, ткнув Ксюшу ключом в живот, ребенок был доведен до истерики. В оправдание себе Наталья Анатольевна называет Ксюшу ненормальной, с расстроенной психикой, избалованной. За судьбу Ксюши взялась дочь ее мачехи Ани. Однажды, во время детских каникул Аня как обычно приехала в обитель, чтоб забрать девочку на выходные. В обители осталась только маленькая Ксюша и еще одна девочка. «В тот день она сказала, что не отдаст мне Ксюшу, она придумала множество отговорок, сказала, что прежде надо собрать кучу всяких бумаг, получить разрешение опеки. Была пятница. Я сказала, что сделаю все возможное, несмотря на выходные и попросила никуда не увозить Ксюшу, дождаться меня». Но все оказалось спланированным заранее, Молибога сразу же отправила Ксюшу в детский дом в Отрадное, где она пробыла месяц. С этого момента Аня начала оформлять бумаги на Ксюшу, добиваться опекунства над ней. В середине декабря она уже сможет забрать девочку себе из приюта, где ей, кстати, была дана прекрасная рекомендация.

Сейчас от воспитанниц Елисаветы в приюте осталось трое, что ждет их дальше пока неизвестно. На вопрос же, куда делись все остальные девочки и какова их судьба, Молибога злостно отвечает: «Куда им надо, туда и делись». В обители царит ненависть, серые мрачные стены, лестницы уже успели позабыть детский счастливый смех, все пропитано страхом, жестокостью и безразличием  к судьбам отвергнутых и брошенных детей. Бес в юбке, правящий детскими судьбами, спокойным тоном, пытаясь мило улыбаться и с выражением полного удовлетворения собой и своими реорганизаторскими и воспитательскими способностями на прощание заявляет нам: «Мне здесь замечательно,  я тут как дома. И мне отсюда уходить совсем - совсем не хочется»…  

Кому то очень выгодно, чтобы П Р А В Д А о ситуации в Марфо-Мариинской обители в Москве не стала достоянием гласности. Зарубаются передачи на телевидении, искусственно создается информационная блокада. Но как известно: все тайное становится явным. И хотя в понедельник по каналу Т В Ц не выйдет передача: Линия защиты, где девочки рассказали как лично Н Молибога ударила Шашкову Ксюшу головой об шкаф, после чего у Ксюши поднялась температура и ей вызвали скорую, на которой она уехала в больницу. Рассказали они и о вынужденном голодании и о своих "прекрасных" условиях проживания в 11-ти метровой комнате без света, вместе с пожилой женщиной и 25-ти летней послушницей. Мы постоянно будем информировать наших читателей о истинной ситуации в Марфо-Мариинской обители в Москве.