Милан Кернич

Городские впечатления

Воздушный акробат мЕссия.

Я дышу, играя - понарошку,

искушенный акробат воздушный -

два стакана лжи, O2 немножко.

Только что-то душно, братцы, душно...

Каждый день - на публику. Улыбка.

Разговоры о попсе и тряпках.

Только что-то зыбко, братцы, зыбко.

Что-то очень холодно и зябко.

Видно, я избрал не ту профессию.

Видно, воздух - не мое призвание.

не мессия я, и на крайняк - не мЕссия, -

галочка в графе "Непонимание".

Столица

Пивные поэты, бульварные бляди,

столица от желчи кипит.

А птицы все так же на площади гадят,

а время все так же бежит.

Сегодня на митинг? Сегодня - бухаем.

Подъезды харкают людьми.

А небо все так же - от края до края,

стреляет у солнца лучи.

Столица исходит газетной слюною,

и та превращается в кровь.

Весь город - стена, и под этой стеною

собою торгует любовь.

Я

Я - глупый, я - сука, я - скупо

источаю дыхания газ.

Я шапка, я - бурка, я - урка.

Я - маркиз! Да-да-да - тот, что Сад.

Я - агония, недоистлевшая

жизнь, прожитая впопыхах.

Умиравшая, но уцелевшая

кратность пульса на ваших руках.

Я бегу по наклонной, вопросом.

Я лишь дым от чужой папиросы.

Я лишь то, что привычно терять.

Я штампую на жизнь доносы.

Я - обычная жертва износа.

Я - молитва, уставшего ждать.

Семьянин

Я с дворнягою на пару

кость грызу.

Пар выходит с перегаром.

лапу жму

псу.

Убегаю, вспоминая

(мысли жмут):

дочка, сын, жена родная

дома ждут.

Ночное наблюдение

Трамвайные рельсы, как лыжный след.

На них – черный пес лежит –

Запутался в шерсти фонарный свет –

Он умер, а может – спит.

Лениво подкатит пустой трамвай.

Теленькнет глухим звонком.

Пес вздрогнет. Представит собачий рай

И грязным махнет хвостом.

Хулиган

Дырочка в уголке плотно сжатых губ -

для сигареты.

Левый карман пиджака полон дыма,

правый - с запасом.

Одна рука свободна, вторая -

в кастете, -

этим

утверждаешь силу ответа

на замечание, высказанное -

напрасно.

Д. Гороховскому

Улыбка и поднят ворот.

Вкус выцветших слов во рту.

Сигнальной ракетой город

Описывает дугу.

Стенания стен. Дорога.

Охрипший дворняги лай.

Осталось совсем немного.

Немного и невзначай.

Нелепый взмах рук. Усталость.

Во всем привыкаем жить.

А счастье… Такая малость…

А счастье – всего лишь быть.

*(Т. Б.)

Ты страшишься сделать слишком больно

Тем, кто просто хочет быть с тобой.

Хочешь быть как птица - волей вольной,

Но от этого становишься чужой.

*

 пьяный голос в телефонной трубке:

«Я сегодня не приду домой».

Мама плачет и ломает руки.

Смех. Затяжка. Чей-то крик и сбой.

*

Дворняга скалит мне желтые зубы

И я ей скалюсь в ответ.

Поцелуют в щеку холодные губы,

по лицу - переломленный свет.

Перестанет биться усталое сердце.

Остановится времени шаг.

Просочится сквозь пол и неплотные дверцы

Жидкий, чуть металлический страх.

Утренняя дорога

Слайд дороги за окном автобуса,

Бутафория поднадоевших слов.

Ежедневные затасканные новости

Вяло шествуют меж дремлющих голов,

Ловко сшитых с впалыми сиденьями.

Кажется, сейчас все вновь уснут,

Лишь напоминает о движении

Пьяный контролера зуд.

*

Жизнь – стерва. Но мы не лучше.

Братцы! Хватит юлить и лгать!

Зуд приличий в душе от Гуччи

Заставляет играть.

Слой манер, субститут улыбок,

Все «нельзя» марлей вяжут рот.

Жизнь  -незыблема, наш шанс – зыбок,

А не наоборот.

*

Простите. Я неимоверно устал

От лжи, пустословия фальши.

Я просто уже понимать перестал,

Что было и что будет дальше.

Простите меня и спасибо за все.

Не надо грустить и прощаться.

Мы были никем и уходим в ничто.

Не стоит за это цепляться.