Леонид Горбушин

«Варанчик Семен»

(Из афганского блокнота)

При скучной, монотонной тыловой жизни ( в перерывах между боевыми выходами ) непроизвольно идет постоянный поиск: чем бы заняться, чего бы интересного увидеть, услы­шать. И, если вдруг где-то собиралась группа людей – значит, появилось что-то неординарное, выходящее за рамки обыденного.

В тот самый обычный летний день ребята притащили откуда-то варана. Тут же кто-то окрестил его «Семеном». Замерили рулеткой. Семен потянул сантиметров на сорок, если бы вытянул хвост. Конечно не Командорский варан, но все же. К хвосту привязали проволоку и, как собачонку, вели «на поводке». Семен, видимо, замотался вконец: еле передвигал ногами, высунув раздвоенный язык. Ребята (человек 12-15) сгрудились вокруг, смотрели, шутили, тыкали его кто ногой, кто стволом автомата.

Осмелюсь заметить, что обязательно в каждой группе людей (ну, мо­жет быть, больше десяти человек ) находится один так называемый «хохмач» – человек с тонким юмором, озорной, всегда готовый на шутку, розыгрыш. Люди подсознательно ждут такого, без таких жизнь была бы скучна и однообразна.

Группа с вараном медленно, но уверенно приближалась к штабу бригады. Постепенно количество любознательных мужиков увеличивалось. Большинство видели варана впервые, поэтому кольцо становилось все плотнее и плотнее.

Озорная мыслишка, родившаяся в одном мозгу, подталкивала группу к одной из пала­ток, где в этот момент обедали машинистки бригады. Подведя группу к их палатке, озорник открыл дверь, втолкнул варанчика внутрь, прикрыл ее и подвязал проволоку к ручке. Му­жички, схватив на лету ситуацию, прильнули к окнам палатки. Там, после дружного визга, воцарилось молчание. Девчонки замерли, боясь пошевелиться. При малейшем движении го­лова с раздвоенным змеиным языком поворачивалась и страх, проникший внутрь, заставлял мгновенно застывать, как в детской игре «замри».

Тем временем закончился обед. Мужички, насмеявшись, ушли по своим делам. Немая сцена в палатке продолжалась.

«Боевой» начальничек с подобающим должности пузом нервно прохаживался вдоль палатки. Пора бы уже продолжить важную работу, а машинистка все еще не пришла с обеда. Раздражение росло. Как же так, ведь Он предупреждал, чтобы не опаздывали! Подвернувшийся под руку солдат тут же был отправлен срочно вызвать провинившуюся. Гонец бегом подлетел к палатке и, постучав в окошко, громко крикнул:

– Начальник зовет работать! Быстрее иди!

Возвратившись, он доложил о выполнении поставленной задачи. Прошла минута, затем другая, третья… А воз, как говорится, и ныне там. Расстояние между вспотевшим от нарас­тающего гнева начальником и палаткой машинисток было около 30 метров. Снова был по­слан другой уже солдат с тем же приказом. Результат оказался прежним. Копившаяся ярость окончательно взбесила начальника и он Сам направил пузо в сторону злополучной палатки. Гнев лился через край, смешиваясь с потом и жиром, что на фоне духоты придавало телу особый незабываемый «аромат». Стукнув кулаком по стеклу окошка, он крикнул что-то непереводимое на литературный язык. Затем повернулся и двинулся в обратную сторону. Пройдя несколько шагов, остановился и резко направился к двери палатки. Сильным дви­женьем рванул ее на себя. Привязанный за хвост Семен мгновенно оказался у него в ногах.

Не умея читать чужие мысли, можно только догадываться об их содержании.

Эффект неожиданности сыграл в тот момент свою коварную роль. А, ведь, к величай­шему сожалению взрослые дяди не носят памперсов, да и не было еще их тогда, в восьмиде­сятом…