Виктор Кузнецов

НЕ ПОДЧИНЯЯСЬ ИЗВЕСТНОМУ ПОРЯДКУ...

Современник Иисуса Христа афинский географ Страбон, ступив на берег озера Сирбониды (так его соотечественники называли Мертвое море), был потрясен: посреди водоема фонтанировал пузырящийся сноп нефти и огня. “Время от времени вода словно бы закипает, - записал он в дневнике, именуя нефть “асфальтом”. - Поверхность озера вздувается, получая вид холма. Вместе с асфальтом из глубины поднимается большое количество копоти, от которой ржавеют медь, серебро, все блестящие предметы и даже золото...”

Страбон наблюдал не лавовый - наподобие Этны или Везувия, как полагал, а грязевой вулкан. Геологами нашего времени однозначно установлено, что грязевые вулканы не связаны с магматическими очагами недр, а являются частыми спутниками нефтяных месторождений... И господствует среди ученых в наши дни теория органического происхождения нефти.

И все же от проницательного эллина не ускользнуло, что движение флюидов при формировании нефтяных залежей, “... как и многих других токов огня и воздуха, не подчиняется известному нам порядку”.

Происхождение нефти - при кажущейся хрестоматийности - (“конечно же - из разложившихся в отсутствии кислорода растительных и животных тканей. Из чего же еще?!”) - одна из загадок Природы. Не все в распределении нефти по пластам и регионам планеты подчиняется порядку, известному сторонникам органической теории. В древнейших магматических породах, вскрытых Кольской сверхглубокой скважиной, например, зафиксировано присутствие родственного нефти битуминозного вещества, а на Миннибаевской площади (Татария) в аналогичных породах - углеводородного газа. В 1980-х годах на вьетнамском шельфе были открыты крупные нефтяные месторождения (Белый Тигр, Волк, Дракон), где продуктивными оказались не привычные нефтяникам песчаники и известняки, а глубинные кристаллические граниты. Похожее, хотя и небольшое месторождение (Оймаша) известно в Казахстане... Вероятно в этой связи - впервые в истории представительного научного форума - на Губкинских чтениях 1996 года в Москве совсем не был докладов о торжестве “единственно верной” органической теории происхождения нефти. А профессор Университета нефти и газа Владимир Гаврилов, базируясь на новейших геодинамических гипотезах учения о происхождении нефти, утверждал даже: “...Мы выявили и разрабатываем лишь малую толику нефтяных запасов, которые представляют собой верхушку нефтяного айсберга. Основное тело его и корни кроются в глубоких недрах”.

Может показаться странным, но именно в нашей стране, пережившей разгром генетики, кибернетики и других “уличных девок империализма”, открыто - на совещаниях, проводившихся Академией Наук, университетами и министерствами - свои крамольные взгляды излагали так называемые “неорганики”: ленинградский профессор Н. А. Кудрявцев, академик АН Украины В. Б. Порфирьев и их ученики (в основном, из Львовского университета имени Ивана Франко). В 1958 году немецкий геохимик Отто Краутер, приехавший на подобное совещание всего через восемь месяцев после своего перехода в ГДР из ФРГ (случалось и такое!), был несказанно удивлен их докладами: “На Западе неорганические представления считаются курьезными!”. Французская Академия, как известно, приравняла неоргаников к изобретателям вечного двигателя и отказывалась рассматривать сообщения о возможном поступлении глубинных углеводородов из вулканических источников.

Попытки призвать неоргаников “к порядку” были и у нас. “Они отправляют нас в недоступные недра земной коры, где никто не может знать, что происходит и как происходит. Они теоретически разоружают нас в решении важных задач, которые поручили нам Партия и Правительство”, - сетовал на неоргаников академик А. А. Трофимук. Еще раньше, в марте 1953 года, профессор А. А. Бакиров назвал воззрения Н. А. Кудрявцева “попыткой опорочить учение Губкина” и “проявлением новой фазы идеологической борьбы на одном из теоретических фронтов”.

Ожидавшихся оргвыводов, однако, не последовало - несмотря на то, что не было еще закрыто “дело врачей”, и профессора-”отравители” подвергались в застенках жестоким пыткам. Н. А. Кудрявцев и “примкнувший к нему” (выражение члена-корреспондента АН М. Ф. Мирчинка) В. Б. Порфирьев не только уцелели, но и продолжали портить кровь своим противникам. “Признать глубинное происхождение нефти - это значит признать, что огромные коллективы ученых, научно-исследовательские институты и у нас, и за рубежом десятки лет работали и работают впустую”, - заявлял Н. А. Кудрявцев при переполненных залах. “Среди сторонников теории органического происхождения нефти много “отдыхающих пловцов”, - поддержал его как-то академик Ю. А. Косыгин, не примыкавший ни к тому, ни к другому лагерям. - Но с берегов кажется, что они заняты чем-то полезным”.

Равнодушие властей к “нонконформистам от нефти” в немалой степени, наверное, объяснимо тем, что у неоргаников на Западе не оказалось ни учителей, ни последователей. Их предтечей был Д. И. Менделеев. Но главная причина неприменения мер к “крамольникам” кроется, скорее всего, в том, что для практики (не только для добычи и переработки, но даже для поисков и разведки) происхождение нефти ... безразлично.

Пусть она, как считал Д. И. Менделеев, возникла в недрах при реакции карбидов металлов с водой (наподобие ацетилена в реакторе газосварочного агрегата). Или исходным веществом для нее послужил ил на дне древних застойных водоемов, как полагал И. М. Губкин. Или она в первозданном виде вошла в состав земного шара при формировании его из протопланетного облака и проникает в приповерхностные слои вместе с магмой, как представлял себе Н. А. Кудрявцев. Неважно даже, если в истории Земли были всего два этапа нефтеобразования, и от первого, очень древнего - допалеозойского - сохранились только следы в виде графита. Зато второй - совсем недавний, приуроченный к эпохе, предшествовавшей появлению на Земле человека, - как утверждал В. Б. Порфирьев, одновременно сформировал все месторождения: и в Сибири, и в Поволжье, и на Аравийском полуострове, и в Техасе... (Заманчиво, конечно, чтобы он повторился, ведь запасы “черного золота” тают).

Дело в том, что нефть ищут отнюдь не там, где она родилась. Это бессмысленно с любой точки зрения на ее происхождения - будь оно хоть органическим, хоть неорганическим. Ее ищут и находят только в местах, где имелись условия для скопления углеводородов в залежи. Главное из них - наличие природного резервуара, состоящего из пористых пластов, способных не только аккумулировать нефть, но и отдавать ее в пробуренные скважины. Не зря ведь Н. Б. Вассоевич, один из ведущих геохимиков-органиков, учит, что капли рассеянной “микронефти” из битуминозных нефтематеринских пород мигрировали в подземные ловушки, перекрытые непроницаемыми глинами или мергелями. А убежденный органик А. А. Бакиров настаивал на том, чтобы сообщества нефтяных залежей именовались не месторождениями, а местоскоплениями . Подразумевая при этом не только гиганты Самотлор, Ромашкино или Узень, но и карлики, разрабатываемые одной или двумя скважинами.

Проблема происхождения нефти, тем не менее, будет волновать наших потомков. И не только потому, что, решив ее, они, возможно, откроют путь к пополнению энергетических и химических ресурсов. Эта проблема тесно переплетена с другой (еще более сокровенной и волнующей!) тайной Природы - тайной происхождения жизни на Земле.

Ответ сторонника органического происхождения нефти на вопрос “Что же возникло раньше - нефть или жизнь?” однозначен: “Жизнь!” Иной вывод следует из точки зрения его противника, ведь первичные (ювенильные) углеводороды могли стать исходным материалом для образования как нефти, так и жизни. Для преобразования в аминокислоты, являющиеся, как известно, “кирпичиками” белков, углеводородам достаточно лишь присоединить азот к своим молекулам. Остается всего шаг, чтобы в водной среде образовались белковые агрегаты, способные к обмену веществ и размножению; иначе говоря - появились первые живые существа...

Впрочем, все могло произойти совершенно по-иному... Отнюдь не подчиняясь известному нам порядку.