Нарисованный город на грязном холсте,
Разукрашен не краской, а асфальтом с бетоном.
Замурован в пространстве, зажат в тесноте,
В кандалы пыльных улиц навеки закован.
Намалёван убого, бездарной рукой.
Состоит из сплетенья бетона и стёкол.
И таращится ровно, пулемётной строкой,
Глазницы окон взирают с упрёком.
Разлинован в подъезды и этажи,
Разделён на трущобы спальных районов.
Так походит на полки и стеллажи,
Покрытый болезненной язвой притонов.
Нарисованный город с мёртвым лицом,
Ощетинился хищно-звериным оскалом,
Начиная с начала, завершая концом,
Умирает, с натугой вздыхая, устало.
