Виктор Кузнецов

ЛЕВИАФАН И КРОКОДИЛЫ

Исаака Ильича Левитана (1860-1900), знаменитого живописца-передвижника, друзья шутливо называли «Левиафаном» – тезкой библейского морского чудища. Художник в ответ ласково именовал их «Крокодилами». Главным «Крокодилом» оказался Антон Павлович Чехов… 

Создатель одухотворенных пейзажей, поэтически отображающих красоту русской природы, был выходцем из бедной еврейской семьи, перебравшейся в конце 60-х годов ХIХ века в Москву из-под Ковно (нынешнего Каунаса). Мать и отец художника безвременно отошли в лучший мир. В 14 лет Исаак, обучавшийся в мастерской живописца-передвижника Алексея Кондратьевича Саврасова, ушел из дома – чтобы не висеть на шее у старшей сестры Терезы, уже имевшей собственную семью и ребенка.

Несколько месяцев голодный юноша скитался по бесплатным городским ночлежкам. Из-за неоплаты уроков ему грозило исключение из училища, но однокашники, понимавшие уже, что рядом с ними занимается гений, собрали денег – кто сколько мог – и внесли в канцелярию. Потом Левитана, «ввиду крайней бедности и отличных успехов», освободили от платы за обучение. И он получил медаль V Передвижной выставки. Но в 1879 году, после покушения народовольца Соловьева на Александра II, грянуло новое несчастье – приказ о выселении евреев из Москвы…

И Исаак вместе с братом Адольфом, тоже художником, чьи жанровые зарисовки публиковали уже многие московские журналы, вывез семью Терезы в подмосковную Салтыковку. Постепенно дела Левитанов стали налаживаться – картину, изображавшую прибывающий к платформе поезд, за сорок рублей купил антиквар с Покровки. Юный художник сумел поддержать родных. А удостоверение Художественного училища помогло ему добиться разрешения вернуться в Москву и снять комнатку у Красных ворот.

Вскоре работы молодого мастера заприметил известный собиратель русской живописи Павел Михайлович Третьяков. Купленную у Левитана картину «Осенний день. Сокольники» меценат в январе 1880 года вывесил в своей галерее в золоченой раме. О талантливом живописце заговорила вся художественная Москва. Левитана стали приглашать давать уроки детям, мечтающим о творчестве. Его зазывали на дачи и заказывали картины. Но художник не торопился хватать заказы – он не гнался за деньгами. И предпочитал тратить время на учебу у Поленова, Шишкина, Айвазовского, Александра Иванова… Эскизы последнего к знаменитой впоследствии картине «Явление Христа народу» ошеломили молодого художника. (Позднее он сам позировал Василию Поленову для картины «Христос и грешница», где черты Левитана узнаются в обликах Иисуса Христа и внемлющего ему бедуина).

А вот дипломная работа Исаака Левитана, изображавшая поле, уставленное копнами сжатой ржи, не понравилась экзаменационной комиссии училища. Причина, возможно, крылась в том, что на картине стояла уже размашистая подпись Саврасова, несколько месяцев назад изгнанного из преподавателей за бродяжничество и пьянство, но требовавшего для любимого ученика серебряной медали. Или опять свою гнусную роль сыграла укоренившаяся в России юдофобия? Левитан в запальчивости отверг предложение написать новую картину и остался без диплома. Только в 1886 году ему было выписано нестандартное удостоверение «внеклассного художника».

Поиск семейного счастья

Вскоре Левитан тесно сошелся с семейством Чеховых. Невольно способствовал этому художник-иллюстратор Иван Иванович Кланг, затеявший издание красочного журнала «Москва» и пригласивший молодые таланты к сотрудничеству. Среди призванных им оказались и Левитан, и братья Чеховы – писатель Антон и художник Николай. Первые номера «Москвы», помещавшей не только великолепные художественные репродукции, но и произведения большой литературы (А. П. Чехов, например, опубликовал там повесть «Зеленая коса»),  привлекли публику. И все-таки затея И. И. Кланга быстро провалилась. А вот завязавшаяся в журнале дружба Левитана с семьей Чеховых оказалась очень прочной. «Левиафана» и «Крокодилов» объединяло чувство справедливости, родство вкусов, единство интересов. И не только…

Однажды в лесу близ деревни Бабкино, где компания собирала грибы, Левитан увидел выходящую из-за дерева 20-летнюю Марию Чехову с лукошком в руках. Тут-то у него и вырвалось то, что давно скрывалось – признание в любви… Мария Павловна позднее так вспоминала об этом: «Встречаю на тропе Левитана. Мы остановились и начали разговаривать о том, о сем, как вдруг он бух передо мной на колени… Твердит:

-         Милая Маша, каждая точка на твоем лице мне дорога…

И просит моей руки. Я не нашла ничего лучшего, как повернуться и убежать».

Мария смогла предложить ему только дружбу. С тех пор она называла «Левиафана» шестым братом и стала ему ближе родных сестер. Но художник все-таки весь остаток лета бродил по Бабкину мрачнее тучи…

В обществе «Крокодилов» и Марии Чеховой в ялтинском доме Антона Павловича встретил Левитан последний в своей жизни Новый год – 1900-ый. И, оставив в подарок изображение лунной ночи во время сенокоса («Левиафан» написал картину на куске картона и вмазал ее между кафельными плитками в стену камина), уехал вместе Марией в Москву – она преподавала там историю и географию в частной женской гимназии.

После кончины своего знаменитого брата Мария Павловна посвятила себя собиранию и изданию его эпистолярного наследия. С 1922 года она была бессменным директором Ялтинского дома-музея А. П. Чехова. И на  57 лет пережив Левитана и на 53 – Чехова, умерла в 1957 году…

Сюжеты для пьес и рассказов

Левитан по-своему был верен Марии Чеховой всю жизнь. Он позволял себе заводить романы с другими женщинами, но никогда больше не искал семейного счастья… «У Левитана, - вспоминает младший брат писателя Михаил Чехов, - было восхитительно благородное лицо. Я редко потом встречал такие выразительные глаза, такое на редкость художественное сочетание линий… Женщины находили его прекрасным, он знал это и сильно перед ними кокетничал. Романы его протекали бурно, у всех на виду, с разными глупостями, до выстрелов включительно».

А. П. Чехов использовал некоторые из выходок друга в своих произведениях. Основные мотивы чеховской «Чайки», например, напрямую навеяны Левитаном, который в приступе меланхолии чуть было не застрелился на берегу озера Островно, что на севере Тверской губернии. Чехов, вызванный к раненому другу, застал его с черной повязкой на голове. При объяснении Левитан сорвал с себя повязку и швырнул на пол, а затем взял ружье и вышел к озеру. Вскоре он вернулся с убитой чайкой, которую бросил к ногам  одной из находившихся там дам – Софьи Кувшинниковой. С этой женщиной у Левитана были крайне запутанные отношения. А  связанная с ней история, подробно описанная А. П. Чеховым в рассказе «Попрыгунья», чуть было не поссорила «Левиафана» с главным «Крокодилом»...

Софья Петровна, жена полицейского врача Дмитрия Кувшинникова, частенько собирала у себя в доме московскую богему. «Жизнь моя была сплошным праздником», - признавалась она позднее в своей автобиографии. Толпа художников, писателей, музыкантов вела в ее салоне шумные споры, развлекалась. Муж в общем веселье не участвовал, но около полуночи непременно распахивал двери столовой и, размахивая ножом и вилкой, громогласно возвещал: «Пожалуйста, господа, покушать». Софья Петровна картинно подскакивала к нему с восклицанием: «Дмитрий! Кувшинников! Господа, смотрите какое у него выразительное, великолепное лицо!»

Объявив себя ученицей Левитана, Софья Петровна два года подряд выезжала с ним на этюды – то в окрестности Звенигорода, то на Волгу. И московская богема вслух заговорила о том, о чем вообще-то полагается молчать. Возвращаясь, «Попрыгунья» тут же бросалась мужу на шею: «Дмитрий! Кувшинников! Дай я пожму твою честную руку! Господа, посмотрите, какое у него благородное лицо!»

Появление чеховского рассказа, содержавшего откровенные намеки на салон Кувшинниковой, привело к новым пересудам среди знакомых. Писатель попытался отшутиться: «Моя попрыгунья хорошенькая! А Софья Петровна не так уж красива и молода». Но Левитан вызвал его на дуэль. Неизвестно, чем бы закончилась эта история, если бы друзей не примирила поэтесса Татьяна Щепкина-Куперник, чуть ли не насильно повезшая «Левиафана» к «Крокодилу».

- А вдруг мы будем некстати? – всю дорогу твердил художник. – Вдруг он не поймет?

Но Чехов, вышедший в сумерках к гостям, крепко и радостно пожал руку друга. Инцидент был исчерпан.

Отношения Левитана с Софьей Кувшинниковой продолжались еще несколько лет. В 1894 году в борьбу за место в сердце художника включилась помещица Анна Николаевна Турчанинова. Софья Петровна тотчас принялась устраивать Левитану жестокие сцены ревности, но вскоре оставила его. А тот в присутствии Чехова опять убил чайку и бросил ее к ногам Турчаниновой…

В усадьбе Турчаниновых происходит действие чеховской повести «Дом с мезонином», которая снабжена подзаголовком «Рассказ художника». Писатель только перекрестил своих героев в Волчаниновых. И девочке Люле, часто сопровождавшей Левитана на этюды, присвоил трогательное и загадочное прозвище Мисюсь…

Сопрягалась жизнь Левитана и с Лидией Стахиевной (Ликой) Мизиновой, которую Чехов одно время даже ревновал к художнику… «Увлекшись черкесом Левитаном, - писал ей Чехов, - Вы совершенно забыли о том, что дали обещание приехать к нам, и совсем не отвечаете на письма сестры… И мое письмо осталось гласом вопиющего в пустыне…» «Снится ли Вам Левитан с черными глазами, полными африканской страсти?» - вопрошает он в одном из следующих писем. И даже позволяет себе назвать друга «еврейчиком». Но подозрения в адрес Левитана оказались напрасными: Лику увел другой приятель Чехова – драматург и беллетрист Игнатий Потапенко… Зато ревность эта позволила потом приписывать великому писателю отвратительные черты антисемитизма. Несмотря на то, что Чехов даровал еврейскому писателю Шолом-Алейхему право перевода и издания своих произведений на идише – в помощь жертвам погромов. И после процесса Золя, защищавшего оболганного во Франции офицера-еврея Дрейфуса, порвал отношения с шовинистом Сувориным…

Новые выстрелы в сердце

В 90-х годах ХIХ века Левитан был уже признанным мастером, газеты называли его гордостью России. Но и на него распространился новый указ Александра III о выдворении всех евреев в «черту оседлости». И одним из тех, кто первым поднялся на защиту Левитана, оказался знакомый уже нам доктор Дмитрий Кувшинников. Решительно возвысили голос и многие художники, писатели, артисты. «Позвольте сказать вам русское спасибо и крепко пожать руки», - такими словами Исаак Ильич трогательно благодарил отстаивавших его друзей. И, хотя Левитан никогда не потрафлял вкусам властей, его мастерскую в знак высочайшей милости лично посетили великий князь Сергей Александрович и великая княгиня Елизавета Федоровна.

Но канцелярия московского обер-полицмейстера все-таки преподнесла живописцу новый сюрприз. В Москве Левитана беспокоить перестали, но он лишился возможности выезжать на этюды. И вынужден был теперь просить власти выдать ему временный паспорт на жительство вне Москвы. «Вся эта канцелярщина, стеснения, хлопоты доводят меня минутами до бешенства», - признавался Левитан художнику Павлу Брюллову. Левитан умел скрывать душевные раны, но сердце его работало как простреленное.

«Я выслушивал Левитана, - тревожился Чехов в письме их общему другу Федору Шехтелю, академику архитектуры. – Дело плохо. Сердце у него не стучит, а дует. Вместо звука тук-тук слышится пф-тук. Это называется в медицине – «шум с первым временем».

Холодным летом 1900 года Левитан скончался на даче в Химках – он жил там со своими учениками. Художник продрог в лесу, простудился и слег. «Так не хочется умирать», - признался «Левиафан» навестившей его Марии Чеховой. Но больше он уже не поднялся.

Смерть друга потрясла Чехова до глубины души; он, как вспоминают многие современники, почти прекратил выходить из дома. И послал сотрудника газеты «Крымский курьер» Михаила Первухина к ялтинскому фотографу Дзюбе, в ателье которого красовался большой и очень удачный портрет Левитана: «Ему это ни к чему! А мне он очень, очень дорог! Пусть отдаст его мне!»

В час, когда Россия прощалась со своим великим сыном, художник Михаил Нестеров на Международной выставке в Париже встал на траурную вахту возле обрамленных черным крепом левитановских полотен. 

Журнал «Мир искусства», издававшийся Сергеем Дягилевым, посвятил памяти гениального русского художника весь свой очередной номер.