|
|
Дело об исчезновении Буратино
Окончание (начало смотреть на авторской странице, или же в архиве Путника)
Глава семнадцатая В управлении криминальной полиции знали, что при ведении расследований комиссар Конфеткин зачастую прибегал к помощи чудодейственных средств. Взять хотя бы нашумевшую историю о доверчивом принце из тридевятого государства, который был заколот кинжалом во время сна одним злобным завистником, решившим жениться на его невесте. Тогда Конфеткин воскресил юношу из мертвых, влив ему в рот живой воды, а затем изобличил подлого убийцу и бросил его к ногам обманутого короля. Старожилы помнят и о блестяще проведенной операции по освобождению Иванушки, который попал в грязные лапы злой коварной бабы яги. На ее завершающей фазе за ними по пятам гнался свирепый великан. Комиссар метнул за спину гребешок – и позади него вырос непроходимый лес. Подобных чудес в практике легендарного комиссара было великое множество. Стоило Конфеткину лишь свиснуть в свистульку, потереть кремень, или просто щелкнуть пальцами – как на помощь ему являлись конек-горбунок, жар-птица, собаки с огромными горящими глазами и другие сказочные персонажи. Создавалось впечатление, что с таким широким арсеналом волшебных средств, Конфеткину не составляет никакого труда раскрыть любое преступление. Непосвященным казалось, что нет ничего проще, как, сидя у себя в кабинете, послать за тридевять земель Джина из волшебной лампы или кота в сапогах и поручить им, расследовать то, не знаю что. Однако в действительности все это было не так: волшебства, хотя и весьма полезные в повседневной работе, тем не менее, играли лишь вспомогательную роль. Главный же процесс расследования протекал подспудно, сокрытый от посторонних глаз. Лишь очень немногие, хорошо знавшие Конфеткина люди, понимали, что дело тут не во внешних эффектах. Причины поразительных успехов Конфеткина коренились в ином. Душа комиссара была связана с небесами. Он обладал поистине золотым сердцем. Когда Конфеткин брался за дело, он не искал выгоды для себя. Видя несправедливость, он восставал против нее всей душой, он шел на помощь обездоленным, нисколько не заботясь о собственной персоне. Острый проницательный ум, железная воля, озаренная светом горней любви, вели его неисповедимыми путями к благородной цели. Как никто иной, он умел сопереживать бедам простых людей. При расследовании очередного преступления, Конфеткин как бы вживался в чувства и мысли своих фигурантов по делу и начинал предугадывать их возможные поступки. Рано или поздно, но наступал момент, когда для него уже не оставалось никаких тайн. Разрозненные факты слагались в целостную гармоничную картину. Оставалось лишь надеть на преступника наручники и препроводить его в тюрьму. Иными словами, все творимые Конфеткиным чудеса являлись следствием упорной, кропотливой работы, направленной во благо всех живых существ. Однако в Тарабарском королевстве было немалое число людей, придерживающихся иной точки зрения. Эти люди завидовали Конфеткину, считая его наивным простаком, который не умеет, как следует распорядиться своими сокровищами. Вот если бы и у них был кот в сапогах, или тот же конек-горбунок! Если бы да кабы им помогала волшебная фея, или золотая рыбка! Сколько пустых мечтателей, бездарей и хвастунов было рассеяно по разным сказкам! Но как ни пыжились эти бескрылые людишки, как ни пытались они свершить что-то значительное – ничего-то у них не получалось… Когда Конфеткин, после бурной бессонной ночи, явился во Дворец Правосудия, там его уже поджидал какой-то напористый человек в клетчатом костюме и клетчатой фуражке в стиле “Доктор Ватсон”. На ногах у незнакомца были узкие желтые сапоги. Из верхнего кармашка пиджака, наподобие розы, выглядывала лупа в черной оправе с крупным увеличительным стеклом. Человек в клетчатом был худощав, и в его облике просматривалось нечто лошадиное. При появлении Конфеткина он повел себя довольно развязно. – Дорогой комиссар! – воскликнул незнакомец, обнажая в длинной улыбке крупные квадратные зубы и простирая руки к Конфеткину. – Рад! Чрезвычайно рад вас видеть! Разрешите представиться: мистер Каппучини. Давний и горячий поклонник вашего незаурядного таланта. Комиссар поморщился. Мистер Каппучини с первых же секунд вызвал у него антипатию. Неужели этот тип не смог достать себе и клетчатых сапог, с иронией подумал комиссар. Если уж начал рядиться во все клетчатое – следует быть последовательным до конца. – Наслышан! Наслышан о ваших методах! – трещал мистер Каппучини. – Ну, да, конечно, нам, за синими морями, за дремучими лесами, до вас еще далеко. Но, позвольте заметить вам, господин комиссар, что и мы не лыком шиты! Го-го-го! Запрокинув голову, мистер Каппучини разразился громким самодовольным смехом. – Я тут набросал несколько прожектов – не изволите ли ознакомиться? – небрежным тоном осведомился он. – Сейчас я занят,– проворчал Конфеткин. – Понимаю, понимаю! Дела! Большие дела! – осклабился в улыбке Каппучини. – Но это займет у вас всего несколько минут. И, поверьте мне, комиссар, дело того стоит! Конфеткин бросил укоризненный взгляд на Бублика, находившегося в дежурке. Впрочем, упрекнуть комиссару его было не в чем – его подчиненный не мог воспрепятствовать визиту этого настырного прожектера. – Ладно,– скрипя сердце, согласился Конфеткин. – Входите. Я смогу уделить вам не больше 5 минут. Мистер Каппучини подхватил с пола пухлый желтый портфель и, расточая лошадиные улыбки, устремился в кабинет вслед за комиссаром. Здесь он без лишних церемоний водрузил портфель на его стол. – Я – человек дела! – бодрым тоном возвестил прожектер. – А потому не буду ходить вокруг да около и сразу перейду к существу вопроса. Итак, что мы имеем на сегодня? А на сегодня мы имеем следующее… Он принялся загибать пальцы на руке: – У вас имеются: шапка-невидимка, сапоги скороходы, волшебная дудочка, говорящий кот, ну, и всякое такое. А чем располагаю я? Тут человек в клетчатом выдержал эффектную паузу, пытаясь заинтриговать комиссара, и загадочно улыбнулся. Это не произвело на Конфеткина ни малейшего впечатления. Тогда мистер Каппучини застучал себя пальцем по лбу. – У меня имеется ум! – объявил он, принимая величественную позу. – Я обладаю деловой хваткой, предприимчивостью и острым коммерческим нюхом! Я могу организовать любое дело! Вот тут, в портфеле, у меня лежит не менее десятка великолепных прожектов! Я знаю, как можно обтяпать любое дельце! Вы понимаете меня? Я – Генератор идей! – И что же дальше? Мистер Каппучини соединил руки обручем: – Я предлагаю объединить наши возможности! – С какой целью? – С самой благородной! Человек в клетчатом вынул из портфеля кипу бумаг. Порывшись в них, он выудил какую-то потрепанную карту и расстелил ее на столе. – Вот смотрите, – он накрыл ладонью часть карты. – Это – сад во владениях одного престарелого колдуна. В нем растут молодильные яблоки. Так вот, с вашей шапкой невидимкой, сапогами скороходами и говорящим котом я берусь нарвать целое ведро яблок! – А зачем? – спросил комиссар, посасывая леденец. – Как – «зачем»? – опешил прожектер. – Съев такое яблоко, человек становится молодым! Неужели вы думаете, что на такой товар не найдется спроса? Уверяю вас, мы сможем реализовать каждое яблочко не меньше, чем за сто золотых монет! В глазах комиссара появились лукавые огоньки. – И что, все так просто? – Ну… есть одна небольшая загвоздка… – И какая? – Дело в том, что сад сторожат два огнедышащих дракона… И, сверх того, там установлена сигнализация из волшебных колокольчиков. Ну, сигнализацию-то мы с вами отключим – тут проблем нет… А вот с драконами будет посложнее… Так что придется вам надеть шапку невидимку. Как нарвете яблок – сразу же просунете их мне через дыру в заборе. А уж я буду ждать там наготове, в сапогах скороходах. – Иными словами, вы предлагаете мне принять участие в воровстве с целью наживы? Человек в клетчатом горячо запротестовал: – Ну что вы, что вы, господин комиссар! Мы сделаем это из самых благих побуждений! Ведь мы будем возвращать людям молодость! Все будут только благодарны нам! К тому же этот старый колдун – сущий куркуль. Зачем ему столько молодильных яблок? Мы реквизируем их для нужд нашего королевства. – Но не безвозмездно? – Естественно! Ведь мы же с вами реалисты. Мы должны позаботиться и о собственных интересах. Поэтому я предлагаю вам 50 процентов! А это – огромные деньги, комиссар! – Вот как? – Да. Я не привык мелочиться, хотя и понимаю, что главная роль в этом деле принадлежит мне. Ведь это именно я,– прожектер постучал себя пальцами по лбу,– разработал идею! А техническая сторона вопроса,– тут он сделал пренебрежительную отмашку в сторону комиссара,– это уже мелочи, пустяки. Конфеткин почувствовал, что этот напыщенный хвастун начинает его утомлять. – Так почему бы вам, в таком случае, не реализовать свою идею самому? – спросил он. – И не получить все 100 процентов прибыли? «Генератор» усмехнулся: – Для меня деньги – не главное! Мне просто хочется поработать с вами, поделиться своим богатейшим опытом и, в свою очередь, немного изучить ваш стиль работы. – Боюсь, мне это не подойдет. Более того: если престарелый колдун обратится за помощью в правоохранительные органы – я буду вынужден привлечь вас к ответственности за воровство. Мистер Каппучини с шутливой улыбкой поднял руки вверх: – Хорошо, хорошо! Сдаюсь! Забудем об этом. Тем более, что, у меня есть другой, совершенно безобидный, вариант. Делец убрал карту со стола и расстелил на ее месте какой-то пожелтевший пергамент. – Ну? Что скажете на это? – Ничего. Поскольку мне неизвестно содержание этого документа. Человек в клетчатом постучал по пергаменту пальцем: – Это – указ одного несчастного короля. Его дочь, царевна Несмеянна, льет слезы без всякого повода вот уже третий год. Тому, кто рассмешит ее, король пообещал в награду полцарства. Многие деловые парни уже пытались провернуть это дельце – но пока безуспешно. Однако, с моей помощью, мы рассмешим Несмеяну в два счета! – И каким образом? – У вас имеется кривое зеркало? – Допустим. Каппучини с лошадиной улыбкой подмигнул Конфеткину: – Так вот, доставим его во дворец короля! Царевна посмотрит в него – и обхохочется. Ну, как вам моя идейка? Комиссар устало смежил веки. После бессонной ночи у него покалывало в висках, и он никак не мог, как следует сосредоточиться на деле Буратино. А тут еще этот олух Каппучини… – Ну, что? По рукам? Дело – верняк! – трещал Генератор Идей. Почти ежедневно к Конфеткину захаживали разные полусумасшедшие прожектеры. Они давали ему бесплатные советы, поучали, как следует вести дела, и предлагали свое участие во всевозможных бредовых предприятиях. Почтовый ящик Дворца Правосудия уже ломился от их нелепых предложений. И с этим нельзя было ничего поделать. Комиссар приоткрыл глаза: – А если не обхохочется? Клетчатый замялся: – Ну… тогда претенденту на полцарства отрубят голову. Но с нашим кривым зеркалом,– поспешил заверить мистер Каппучини, – это полностью исключено! – Спасибо за предложение,– сказал комиссар. – Но мне моя голова пока еще дорога. А сейчас прошу извинить, у меня еще много работы. – Ну, что ж,– сказал мистер Каппучини, не желая уходить с пустыми руками,– если вы так перегружены делами – могу предложить еще один вариант! Вам вообще ничего не придется делать! Абсолютно! Просто сдаете в аренду сапоги-скороходы и шапку невидимку одному весьма надежному человеку. И преспокойно занимаетесь своими текущими вопросами – а денежки, тем временем, сами капают в ваш в карман! – Благодарю вас, но меня это не интересует,– твердым тоном отказал Конфеткин. – А теперь прошу покинуть мой кабинет, поскольку ваши пять минут истекли. Человек в клетчатом стал собирать в портфель свои прожекты. – Ладно,– сказал он. – Но если вдруг передумаете – звоните по этому телефону. С этими словами прожектер оставил на столе Конфеткина свою визитную карточку. Когда он был уже в дверях, комиссар окликнул его: – Мистер Каппучини! Генератор идей обернулся: – Да? На устах комиссара играла озорная усмешка. – Вы еще не отказались от мысли рассмешить царевну Несмеяну? – Нет. – Тогда я знаю, как вам помочь. Конфеткин хлопнул в ладоши и желтые сапоги мистера Каппучини превратились в клетчатые. – Теперь царевна Несмеяна наверняка обхохочется...
Глава восемнадцатая После ухода мистера Каппучини Конфеткин отдал распоряжение Бублику оставаться в дежурке, поскольку Сластена отдыхал после бессонной ночи. Затем он осведомился о новостях. Ничего нового в его отсутствие не произошло – разве что дважды заходил папа Карло справиться, как продвигаются поиски Буратино. Бублик отделался избитой фразой о том, что «следствие идет по намеченному плану». – Ладно,– проворчал комиссар. – Посмотри пока, не ли у нас чего на черепаху Тортиллу. Бублик ушел выполнять его распоряжение. Из-за занавески высунулась белая мордочка Маркизы. Она грациозно спрыгнула с подоконника на пол и, в два прыжка – с пола на стул, и со стула на стол – очутилась перед Конфеткиным. – Да! – сказала Маркиза, сладко потягиваясь.– И здорово же он, чертяка, это придумал! – О чем это ты? – не понял Конфеткин. – Да о том сдать сапоги-скороходы в аренду! А заодно и шапку-невидимку. Какая богатая мысль! Не понимаю, как это ты упустил такое заманчивое предложение? – Ага,– усмехнулся комиссар. – Ищи-свищи его потом в сапогах-скороходах за синими морями, за дремучими лесами. Да еще в шапке-невидимке. – Мурр! А царевна Несмеяна? Ее-то можно было рассмешить? Ведь полцарства все-таки! – А голова? – возразил Конфеткин. – Голова у меня только одна. Пусть ее лучше змей Горыныч развлекает. – Не деловой ты человек, комиссар! Эх, не деловой! Натырил бы в саду у колдуна молодильных яблок, пощекотал подмышками царевну – глядишь, сейчас бы на черном самокате, весь в золотых цепях катался б! Пожалуй, лишь одна Маркиза могла позволить себе в разговорах с Конфеткиным такой фамильярный тон. Она была его любимицей и прекрасно это осознавала. Конфеткин откинулся на спину стула и, потянувшись, добродушно улыбнулся: – Ладно, Маркиза, кончай треп. Давай, докладывай по существу, что ты там с Рексом накопала. Кошечка приложила к уху пушистую лапку: – Слушаюсь, господин комиссар! Как установлено в результате оперативных мероприятий… – Маркиза! – Конфеткин постучал пальцем по столу. – Сейчас получишь в глаз! – Ну, ты и грубиян! – мурлыкнула Маркиза. – И с кем мне только приходится водиться! – Я институтов благородных манер не кончал… – предупредил Конфеткин. – Оно и видно! Внезапно комиссар сделал резкий выпад рукой и попытался ухватить Маркизу за ухо. Его пушистая любимица, подняв лапу, молниеносно отразила нападение. Комиссар тут же нанес удар кончиками пальцев по правому уху Маркизы – но кошечка легко блокировала его подушечкой левой лапки. И тут же перешла в резкое контрнаступление: попыталась поймать острыми зубками комиссара за палец. Конфеткин отдернул руку и вновь стал атаковать: несильные, скользящие удары градом посыпались на Маркизу. Белая леди упала на спину и, заняв оборонительную позицию, стала ловко отражать нападение. – Ну что, получила? – звонким голосом вскричал комиссар, осыпая Маркизу ударами. Его глаза горели мальчишеским торжеством. Маркиза, изловчившись, легонько укусила комиссара за палец. – Ай-яй! – взвизгнул Конфеткин и сунул палец в рот. – Ага! Получил?! Мур, мур! Комиссар подул на палец и сказал, осматривая его с разных сторон: – Ладно, Маркиза, я тебя еще проучу. Ишь, чего надумала! Кусать за пальцы свое прямое начальство! Кошечка снова уселась перед Конфеткиным и с горделивым видом приосанилась. – А я такая! – сказала она воинственным тоном.– Если ко мне по-хорошему – то и я по-хорошему: последней мышкой с другом поделюсь. Но если всякие невоспитанные типы станут тянуть ко мне свои нечистые руки – могу и палец откусить. Такие шаловливые эскапады между комиссаром и его пушистой леди не были редкостью, хотя друзья старались не афишировать своих отношений. – Ну, все,– сказал комиссар, сурово топорща брови. – Потехе время – делу час. Давай, выкладывай. Маркиза нехотя переключилась на деловую волну: – В общем, Буратино жив, здоров и, похоже, ему пока ничто не угрожает. Поговаривают, что сейчас он скрывается в лесу с актерами Пьеро, Мальвиной и пуделем Артемоном. То, что с Буратино все благополучно, комиссар уже понял по поведению Маркизы – иначе он не затеял бы с ней этот шутливый бой. – Скрывается от кого? – От синьора Карабаса Барабаса. Вновь на сцену выступил доктор кукольных наук! – А что ему понадобилось от малыша? – Золотой ключик. – Так, так… – комиссар задумчиво потеребил нижнюю губу. – Выходит, Буратино завладел золотым ключиком… – Ты поразительно догадлив,– съязвила Маркиза. – И как он к нему попал? Уж, не от черепахи ли Тортиллы? – Так ты уже в курсе,– с легкой досадой сказала кошечка. – Не совсем. Многое в этой истории мне кажется пока неясным. Что еще удалось раскопать? – В общем, вся эта история началась после того, как Буратино получил от синьора Карабаса Барабаса пять золотых монет и направился с лисой Алисой и ее дружком, котом Базилио, в страну Дураков. По пути они заглянули в харчевню «Трех Пескарей» и там отужинали. – За счет Буратино? – Вестимо дело! Конфеткин машинально отправил в рот леденец. – Так вот, Буратино съел три корочки хлеба, а его сотрапезники уплели жареного гуся, карасей в сметане и прочие блюда, после чего все трое улеглись спать. Ночью хозяин харчевни разбудил Буратино и сказал, что кот с лисой ушли. Он потребовал с парня один золотой за ужин и велел ему догонять своих дружков. Буратино вышел из харчевни и направился к полю чудес. – Вы выяснили, с какой целью? – Кот с лисой наплели ему, что если там посадить золотые монеты… Комиссар махнул рукой: – Понятно! – Ну вот, Буратино шел по лесной тропинке, когда увидел, что за ним гонятся разбойники. Их было двое, и на них были белые балахоны с прорезями для глаз. Парень бросился наутек. Он бежал от своих преследователей что есть мочи, но его слабые силы были на исходе. В лунном свете мелькали деревья, высокие травы, впереди показались заросли камыша. Грабители уже настигали малыша, когда тот неожиданно свалился с холма в какое-то озеро. Очутившись в воде, он ухватился за нечто корявое. Как выяснилось в последующий миг, это были лапы белого лебедя, мирно дремавшего в пруду. Разбуженный Буратино, лебедь взмахнул крыльями и взмыл ввысь. Малыш крепко держался за его лапы, и лебедь перенес деревянного мальчика на другой берег. Так ему удалось оторваться от своих преследователей. – Их личности установлены? – Думаю, ты и сам догадался, кто они такие, шеф. – Базилио с Алисой? – Совершенно верно. Но Буратино все еще находился в опасности. Кот с лисой обошли озеро берегом и вновь напали на него. Деревянный человечек бросился бежать, однако на этот раз разбойники настигли его на опушке леса. Пушистая леди умолкла, прищурив зеленые глазки – она нагнетала напряжение. Конфеткин молчал. – Была глубокая ночь... – вновь повела рассказ Маркиза. – Луна скрылась за облаками… На лесной опушке стоял дом, в котором жила девочка с голубыми волосами. Эту девочку звали Мальвина… Комиссар прикрыл веки, сцепив пальцы на животе. – Попав в руки разбойников, Буратино стал звать на помощь. Распахнулись ставни, и в одном из окон появилась заспанная девочка с голубыми волосами. Она сладко зевнула и, не открывая сонных глаз, вновь затворила окно. Таким образом, бедный малыш остался со злодеями один на один. На столе комиссара мерно тикали часы. Маркиза сидела возле них, как изваяние. Вместе с часами она составляла великолепную экспозицию. – И что же произошло потом? – спросил комиссар. – Поняв, что помощи ждать неоткуда, Буратино спрятал золотые монеты себе в рот. Разбойники обыскали его, но ничего не нашли. Они стали выпытывать у него, где деньги, но малыш не издавал ни звука. Наконец кот с лисой смекнули, что монеты у него во рту. Они попытались разжать ему челюсти, но тщетно. Затем стали трусить бедного мальчугана, схватив его за ноги – монеты все равно не выпадали. Тогда злодеи привязали его к дереву вниз головой, рассчитывая, что рано или поздно Буратино откроет рот, и деньги сами упадут на землю. Однако сидеть всю ночь под деревом им не хотелось, и они ушли спать. А наутро Мальвина вновь распахнула окно и увидела деревянного человечка, висящего вниз головой на ветке дерева. – Надеюсь, на этот раз она помогла Буратино? – Да. Но, избавившись от лап разбойников, бедный малыш угодил прямиком в руки этой бессердечной куклы! – И что же она натворила? – Велела муравьям перегрызть веревку, на которой висел малыш. А когда он был освобожден, усадила его за стол на зеленой лужайке, и стала потчевать всяческими лакомствами. – Чудовищно! – усмехнулся Конфеткин. – Напрасно ты так иронизируешь, комиссар. Тебе известно что-нибудь об этой девице? – Лишь то, что это милая благовоспитанная девочка. – Слишком благовоспитанная! Мур, мур! Представь себе, сколько пришлось пережить парню в эту ночь! Его преследовали злые разбойники, он падал в пруд, летел на лебеде и, в довершение всех бед, болтался на холодном ночном ветру, привязанный к ветке дерева! И вот, наконец, все это осталось позади. Наступило прекрасное осеннее утро. На лужайке росли цветы, пудель Артемон с беззаботным лаем гонялся за бабочками. Буратино тоже хотелось поиграть, ему не сиделось на месте! Но Мальвина решила заняться его воспитанием! Сначала она поучала его, как вести себя за столом. Затем стала заниматься с ним арифметикой и, в довершение пыток, принудила писать диктант! Она обращалась с ним, как с какой-то бездушной куклой. А когда Буратино нечаянно макнул нос в чернильницу и посадил на скатерти кляксу, заперла его в темный чулан! Почему в этот момент Конфеткину вспомнилась Аида? Ассоциация возникла неожиданно, хотя ничего общего с Мальвиной, казалось, у жены торговца пиявками не было… Впрочем, когда-то старая ведьма тоже была девушкой. Повзрослев, она вышла замуж и стала преподавать в школе. Но супруге Дуремара не хватало чуткости, человеческой теплоты, и душевная черствость, подобно ржавчине, изъела ее сердце, превратив в злобную глупую старуху. – … И вот, после всех ужасов этой бурной ночи,– услышал он голос Маркизы,– Буратино оказался запертым в мрачной темнице, сквозь грязные стекла которой едва проникал солнечный свет. Единственными обителями этой ужасной норы были мыши, одинокий кровопийца паук да несчастные мухи, то и дело, попадавшие в его липкую паутину. Было, было отчего впасть в уныние! Впрочем, Мальвина готова была выпустить узника из чулана – но лишь на том условии, что он раскается в своих проступках. Но Буратино был не из тех, кем можно было помыкать. «Раскаиваться? Еще чего!» – презрительно бормотал малыш. В какой-то миг Мальвине стало жаль сына шарманщика. Она упала на кровать, обливаясь слезами, и уже была готова выпустить его из чулана. Но прошло несколько минут, и желание поучать, властвовать одержало в ней верх. – Ладно, Маркиза, кончай уже эти психологические экскурсы,– наморщился комиссар. – Поменьше витийствуй, ближе к делу. – Вот так всегда,– обидчиво сказала его очаровательная подружка. – Как бегать по помойкам, толковать с птичками, гусеницами, навозными жуками и прочим лесным людом, добывая для тебя разрозненные сведения – так это мы с Рексом. А как анализировать факты, строить гипотезы – так это ты. Ведь ты же у нас гений, а? – Опять ты за свое,– досадливо проворчал комиссар. – Ну, ты, однако, и зануда! – Ага! Не нравится! – замурлыкала кошечка. – Ну, так тогда я скажу тебе напрямик: не по душе мне эта жеманная девчонка. Нет, не по душе! И горе тому плаксивому рифмоплету, что втюрился в нее по самые уши. Уж можешь мне поверить: эта размалеванная кукла согнет его в бараний рог! – Какому еще рифмоплету? – Да есть там один такой, лирический актер Пьеро, прискакавший в лес верхом на зайце. Так что можешь больше не искать его невесту. Он ее уже нашел. – А что же Буратино? Маркиза приподняла лапку: – А вот что… Наступила темная ночь. Буратино сидел в заточении. Его «радушная хозяюшка», со спокойной совестью, улеглась спать. Взошла луна, осветила серебристым светом домик на лесной лужайке. В окошке чулана, на фоне светящегося диска, малолетний узник увидел черный силуэт какой-то твари с широкими перепончатыми крыльями. Это была летучая мышь. Она принесла Буратино весть о том, что его верные друзья, кот Базилио и лиса Алиса, ждут его на Поле Чудес. По наущению мыши, Буратино полез в крысиную нору, выходившую из чулана в лес – подальше от этой пустышки с голубыми волосами... – И? Не тяни кота за хвост! – И это все. Больше нам ничего не удалось разузнать, босс. – Но ты же сама говорила, что его видели в лесу? – Мурр! Видели. Местные бабочки и козявки, в компании с Пьеро, Мальвиной и пуделем Артемоном. Но это все. – А Рекс? Где он шляется до сих пор? – Остался в лесу. Я поспешила с докладом к тебе во Дворец, а он решил еще чуток порыскать на оперативных просторах. Возможно, ему и удастся разнюхать что-то еще.
Глава девятнадцатая Выслушав доклад Маркизы, Конфеткин вызвал Бублика, чтобы узнать, есть ли у них что-либо на черепаху Тортиллу. Однако никакой информации об этой особе во Дворце правосудия не оказалось. Ни даты рождения, ни места жительства, ни рода занятий – решительно ничего. Создавалось впечатление, что черепахи с таким именем вообще никогда не водилось ни в каком водоеме. И, если бы не свидетельство Дуремара, подкрепленное разведанными Маркизы и Рекса, Конфеткин так никогда бы о ней и не узнал. Но теперь он знал о ней. И это меняло дело. Он понимал, что Тортилла играет во всей этой непонятной истории ключевую роль – причем в буквальном смысле слова. Ведь это именно она, а не кто-либо иной, подарила сыну шарманщика золотой ключик. Настало время потолковать с этой таинственной особой. Вызывать Тортиллу повесткой во Дворец Правосудия не имело смысла: это заняло бы слишком много времени. И, сверх того, комиссару хотелось побеседовать с ней в неофициальной обстановке. А посему он подошел к своему шкафчику и достал оттуда сапоги-скороходы с шапкой-невидимкой. Накрывшись шапкой-невидимкой, комиссар пробормотал заклинание на древне-арабском языке, развернулся на каблуках ровно на 360 градусов и – исчез из кабинета. Через секунду он уже стоял на берегу пруда. Громко квакали лягушки. Пепельно-серое небо затянули тучи – по всему видно, собирался дождь. Вода в пруду была стального цвета, покрытая ряской и тиной. У берегов о чем-то едва слышно перешептывались камыши. Комиссар вышел на мост через ручей, впадавший в пруд. Он уже хотел, было снять шапку-невидимку, как вдруг увидел на дороге кота и лису. Они направлялись в его сторону. Вскоре приятели вышли на мост. – Вот тут все это и произошло,– сказала лиса коту сладкоречивым тоном. – Они решили его утопить, хи-хи! И бросили в воду. – Брр-мяв! – ощетинился кот. – А водичка-то, небось, сейчас ой как холодна! От одного его вида мороз по коже подирает! Не хотел бы я оказаться на месте этого паренька! – Еще бы! – сказала лиса. – Но нам-то бояться нечего, верно? Ведь мы с тобой не караси, чтобы плавать в этом пруду? Приятели расхохотались. – Да! Здорово ты провернула это дельце! – сказал кот, подбрасывая в лапе золотую монету. – И как только тебе это удалось? – Головой работать надо,– хвастливо ответила лиса. – Ушами шевелить! Затем, с самодовольным видом пояснила: – Видя, что этот простофиля ни на шаг не отходит от своих монет, я побежала в полицию и заявила, что на пустыре сидит нищий воришка Буратино, который замышляет ограбить всех богатеньких жителей страны Дураков. Начальник полиции снарядил отряд отборных доберман-пинчеров с приказом схватить и утопить преступника Буратино в пруду. А мы тем временем преспокойно откопали его монеты! – Рмяу! Ловко придумано! – воскликнул кот. – Хотел бы я поглядеть, как этот парень бултыхается в пруду! – Во всяком случае, мы сделали доброе дело,– с притворным смирением заметила лиса. – Облегчили карманы этому мальчишке, чтобы он мог плавать налегке. – В компании с лягушками, пиявками и карасями,– вставил кот и разразился громким хохотом. Знай Базилио с Алисой (а это, как вы уже догадались, были именно они) что рядом с ними, сокрытый от их глаз шапкой-невидимкой, стоит неумолимый комиссар Конфеткин – они бы поостереглись так распускать свои языки. Но, полагая, что они тут одни, мошенники продолжали потешаться. Лиса подошла к самому краю моста и, простирая лапы к серым дождевым облакам, с издевкой запричитала: – Ах, бедный, бедный папа Карло! И кто же теперь купит тебе тысячу красивых теплых курточек! Встав рядом с лисой, Базилио протяжно подвывал: – И кто же позаботится о тебе на старости лет?! Ой-ей-ей-ей! Комиссар решил проучить наглецов. Он дал коту хорошего пинка по зад – и тот с диким ревом полетел в воду. Через мгновение к нему присоединилась и лиса. Конфеткин приподнял над головой шапку-невидимку: – Счастливого плавания, караси. – Бррр! Караул! Тону! – истошно заорал кот. – Спасите! Помогите! – Ай-яй! Моя шубка! Мой пушистый хвост! – завопила Алиса. Она отчаянно сучила лапами по воде, вздымая фонтаны брызг. На поверхность пруда выплыла старая черепаха. – Безобразие! – сердито проворчала старуха. – Уже совсем с ума сошли. Даже и на дне от них покоя нет! Базилио с Алисой изо всех сил гребли к берегу. Наконец, они выбрались на сушу, отряхнулись и затрусили в сторону леса. – Госпожа Тортилла, если не ошибаюсь? – осведомился Конфеткин, когда мошенники скрылись, поджав хвосты. – Во всяком случае, именно под таким именем я известна в здешнем водоеме последние 200 лет,– с достоинством ответствовала черепаха. – А вы кто такой будете, позвольте узнать? – Комиссар Конфеткин из криминальной полиции. Я расследую дело об исчезновении Буратино. И до меня дошли слухи, что сегодня поутру он был брошен в ваш пруд. Тортилла согласно кивнула старческой головой на тонкой морщинистой шее: – Все верно. Эти безмозглые псы из страны Дураков действительно потревожили мой утренний сон, бросив сюда одного ни в чем не повинного парня. – А почему вы решили, что они из страны Дураков? – Ах, мил человек! – снисходительно улыбнулась Тортилла. – Вот поживете с мое – тогда и сами поймете, что если некто пытается утопить в пруду деревянного человечка – так он точно из страны Дураков! Во время этого разговора, Конфеткин внезапно поймал себя на мысли, что вокруг него что-то странным образом изменилось. Но что? Он сосредоточенно нахмурил свой девственно чистый лоб. – И как все это произошло? – спросил Конфеткин. – Ох, молодой человек, даже и не спрашивайте об этом! Это же был настоящий кошмар! Я мирно дремала в мягкой уютной тине, когда начался весь этот тарарам. Вы знаете, утренний сон особенно сладок, в особенности для таких, как я, уже пожилых черепах. И вот, сплю я, и вдруг слышу: шум, топот, лай! Думаю, что за гембель, ос-споди? Затем – бульк – что-то бросили в воду. Какой уж после этого сон? Выплываю я на поверхность пруда, и что же вижу? На листе лилии сидит деревянный человечек с длинным-предлинным носом в разноцветном колпачке. И такой он жалкий, такой несчастненький – даже и не передашь словами! Так что же, все-таки изменилось? Что-то было явно не так… Конфеткин напрягся, пытаясь разобраться в своих ощущениях… Ну, да, точно! Лягушки прекратили свой голосистый концерт и, рассевшись на листьях лилий, жадно впитывали каждое их слово. Тут и там высунули из воды свои усатые головы не в меру любопытные раки – им тоже хотелось послушать, о чем идет речь. Даже камыши – и те безмолвно замерли, стараясь не упустить ни малейшей подробности. – А не продолжить ли нам нашу беседу в другом, более подходящем месте? – предложил Тортилле комиссар. – Ну, хотя бы вон у того валуна? Он указал на замшелый камень возле пруда. Тортилла понимающе улыбнулась: – И вы полагаете, что там нас никто не услышит? Так я вам скажу, что вы сильно ошибаетесь, господин комиссар. Все же она поплыла к берегу, неторопливо перебирая лапами. Конфеткин сошел с моста. Когда только Тортилла вышла из воды, он, к своему величайшему изумлению, увидел перед собой дряхлую старушку в темной накидке и кружевном чепчике. У нее было доброе приятное лицо, а на носу сидели круглые очки. По всей видимости, госпожа Тортилла была близорука. Комиссар предложил пожилой даме занять место на валуне. Когда та уселась на гладком камне, неспешно оправив оборки своего старинного темно-зеленого платья, Конфеткин вновь приступил к дознанию. – Уважаемая госпожа Тортилла. Хочу предупредить вас, что речь идет о деле чрезвычайной важности. Постарайтесь напрячь всю свою память и рассказать мне обо всем С этими словами комиссар выудил из жестяной коробочки зеленый леденец и отправил его в рот. Конфетка была кисло-сладкой, и он невольно скорчил черепахе рожицу. – Итак, вы утверждаете, что Буратино сидел на листе водяной лилии? – щуря левый глаз, спросил комиссар – Да. И при этом выглядел очень несчастным,– сказала Тортилла. – Какие-то негодяи стащили у него все деньги. А потом его же еще и попытались утопить! В наше время, должна вам заметить, молодой человек, все было по-другому. А теперь, как видно, свет совсем перевернулся. – А не припомните ли вы девочку с голубыми волосами? Возможно, она в это время находилась на берегу пруда? – Нет, не припоминаю. – А белого пуделя? – Нет, нет. Кроме тех злых криволапых собак, что бросили бедного малыша в воду, тут не было никого! Комиссар отдавал себе отчет в том, что свидетель с черепахи был ненадежный. И все же он попытал счастья еще разок. – Тем не менее, попытайтесь вспомнить: возможно, где-нибудь за камнем, за кустом ракиты, или где-нибудь еще, вы заметили маленького человечка в белой рубахе с длинными свисающими рукавами? – Ах, мил человек! Да разве я могу теперь что-нибудь углядеть. Зрение у меня уже не то. Да и память совсем никудышная стала. А посмотрели бы вы на меня в молодости! Э-хе-хе-хе! Тогда, скажу я вам, все было иначе… И вода была чище, и трава зеленее… А уж какие тут водились караси! Почтенная дама прикрыла глаза, вспоминая дни своей юности. – А что это за история с золотым ключиком? – нарушил тишину комиссар. – Верно ли, что вы подарили его Буратино? Тортилла открыла глаза: – Совершенно верно. – А как он к вам попал? – Однажды, много лет назад, его обронил в пруд какой-то человек с длинной черной бородой. – И вам известно, от чего этот ключик? – Нет. – Стало быть, для вас он абсолютно бесполезен? Почему же, в таком случае, вы не вернули его владельцу? – Он был мне несимпатичен… – Тортилла сконфуженно улыбнулась. – Совсем не то, что вы, господин комиссар. – Или Буратино? – Вы правы. Буратино – тоже славный малыш. Я прожила на этом свете уже почти 200 лет, и, уж поверьте мне на слово, могу отличить порядочного человека от негодяя. Тортилла явно лукавила. Она прожила никак не меньше 300 лет, но, как и любая дама в почтенных годах, умело скрывала свой возраст. – И, все-таки, вы готовы были отдать золотой ключик некому господину Дуремару? Он что, вызывал у вас такую симпатию? – А что мне еще оставалось делать? Ведь этот гнусный подонок повадился приходить сюда почти каждое утро со своим противным сачком и баламутить здесь воду. А сколько он переловил тут головастиков и пиявок! Ведь это же просто ужас! Просто ужас! И никому до этого дела нет! Так я вам скажу, что и этого еще мало! Дуремар,– чтоб ему пусто было! – своим мерзким бреднем выловил тут почти всех карасей! В пруду ни одного стоящего налима, ни одного сома не осталось! Причем орудует уже не один – взял себе в подручные еще и какого-то лысого забулдыгу! Вот какие порядки нынче в нашем пруду! Если оставить в стороне риторику, показания черепахи и Дуремара, в общих чертах, сходились. Во всяком случае, в той части, что касалась золотого ключика. Комиссар задумчиво пососал леденец. Ясно было, что Тортилле о делах Карабаса Барабаса ничего неизвестно. Да и что она могла знать? Тортилла прожила в этом пруду не менее 300 лет. Она мирно дремала в тине, неторопливо плавала в мутной стоячей воде… В своей жизни она не совершила ничего значительного. Весь ее мирок заключался в этом небольшом мелком водоеме. Весь круг ее интересов сводился к тому, чтобы вкусно поесть и мягко поспать. Она никогда не интересовалась тем, что происходит в соседних прудах. Ее не волновали проблемы планетарного масштаба. И, проживи она на свете еще 300 лет – ничего бы от этого не изменилось. И никто никогда бы так не узнал о том, что на белом свете некогда жила черепаха Тортилла… Но вот в мире появился дерзкий, искрометный, весельчак Буратино. Он не прожил и недели – а о нем уже сложили сказку. Ибо он был простодушен, благороден и смел. И о старой черепахе Тортилле стало известно лишь потому, что она подарила сыну шарманщика золотой ключик. Да, это большая удача, подумалось Конфеткину, если тебе представляется случай сделать кому-либо добро. И как глупо упускать такую возможность!
Глава двадцатая – Гав! Это вы, комиссар? Конфеткин остановился. Он был в шапке-невидимке и продвигался к харчевне «трех пескарей» с большой осторожностью, стараясь ничем не выдать своего присутствия. И, тем не менее, Рекс учуял его. – Я,– тихо откликнулся Конфеткин. – А что ты тут делаешь? – Ррр… Сижу в засаде. Из-за куста смородины высунулась голова Рекса. Конфеткин обогнул палисад, прошел через калитку во двор харчевни и присел на корточки у смородины. – Он здесь, комиссар,– прошептал Рекс. – Кто? – Да этот деревянный паренек, Буратино. Он вошел в харчевню первым, прикрывшись хвостом петуха. И Рекс указал лапой на петуха с пышным разноцветным хвостом. – Вон, того, видите? Что гребет лапами землю у порога харчевни. Через минуту-другую он уже выскочил оттуда, как ошпаренный, простите за каламбур. Видать, ему крепко от кого-то досталось. Потом появились еще двое. Они тоже вошли внутрь. – Как они выглядели? – Один – крупный, упитанный, как поросенок, в широкополой шляпе и с огромной бородой. Другой – в длинном зеленом пальто – настоящий сморчок. Вид у них был невеселый, доложу я вам. У меня сложилось впечатление, что им только что где-то славно намяли бока. У толстяка вся борода перемазана смолой, на лбу красуется знатная шишечка, а под глазом – такой синяк, что просто любо-дорого поглядеть. Сморчка же, казалось, хорошенько вываляли в репьяхах, а затем протянули за ноги по пыльной дороге. – Они еще не выходили? – Нет. Но хозяин харчевни после этого куда-то ненадолго отлучился. Затем он вернулся с лисой и котом. Сейчас они все внутри. И, готов поклясться, шеф, что-то они там замышляют. Не заглянуть ли вам к ним в своей шапке-невидимке? – Пожалуй,– сказал комиссар. – Оставайся пока здесь. А я пойду, взгляну, что там и как. Но не успел комиссар сделать и двух шагов, как в харчевне раздался какой-то грохот, и в распахнутую дверь стремительно выскочил Буратино. Он с порога прыгнул на петуха, ухватился за его пышный хвост и завопил: «А ну, лупи вперед, фельдмаршал!» Петух взмахнул крыльями, закукарекал, разбежался, перелетел через плетень и припустил, что было духу, по лугу. Следом за Буратино, пугая кур криками «Лови!», «Держи!» из харчевни выскочил синьор Карабас Барабас. Доктор кукольных наук с трудом держался на ногах. Он запутался в собственной бороде и упал на ступеньках крыльца. Сзади на него наскочил подвыпивший Дуремар и, перелетев через его голову, кубарем покатился по двору. Карабас Барабас разразился страшными проклятиями. Он вскочил на ноги, свирепо вращая глазами и пьяно пошатываясь. «Догнать! Арестовать!» – закричал синьор Карабас Барабас. Во двор выбежали лиса, кот и хозяин харчевни. «Вон они! – завопил хозяин харчевни. – Глядите! Этот чертов мальчишка улепетывает, на моем петухе! – В погоню! – заревел директор кукольного театра, грозно топая ногами. – Плачу пятнадцать золотых тому, кто доставит мне этого сорванца! – Рекс,– тихонько скомандовал комиссар. – А ну, покажи-ка этим храбрецам... Из-за куста смородины, во всем своем блестящем великолепии, выскочил Рекс. Его свирепый вид, и та внезапность, с которой он, громко лая, объявился перед преследователями Буратино, заставил всю компанию застыть на месте. Господин Дуремар и доктор кукольных наук вмиг протрезвели. – Ну, ну,– сказал, заикаясь от страха, торговец лечебными пиявками. Ведь ты же не укусишь меня, а, дружище? – Дай нам пройти,– сказал доктор кукольных наук, сжимая в своем кулаке клок бороды. – И, клянусь моей бородой, ты получишь себе на обед кусок превосходного жареного мяса. В ответ на это предложение Рекс лишь грозно зарычал. Он стоял перед устрашенной компанией до тех пор, пока Буратино не скрылся.
Глава двадцать первая На определенной стадии почти любого расследования, наступал момент, когда Конфеткин не мог решить, в каком направлении действовать дальше. Казалось, информации накапливалось более чем достаточно, и ключ к разгадке лежит где-то рядом. И все-таки придти к каким-то конкретным заключениям было не легко. Из всего обилия разрозненных фактов следовало выделить главное, отсеяв ненужное, подчас лежащее на поверхности и заслоняющее самую суть. Тут было важно не ошибиться, не пойти по ложному следу, упустив драгоценное время. В подобных случаях комиссар становился угрюмым и раздражительным. Он как бы отстранялся от следствия и замыкался в себе, пытаясь взглянуть на дело под совершенно новым углом зрения. Ни Бублик, ни Сластена в такие минуты старались не попадаться ему на глаза. Они прекрасно понимали, что их шеф бьется над разрешением какой-то важной тайны и попросту не замечает ничего вокруг. В такие минуты Конфеткин начинал «чудить». Желая охватить проблему целиком, во всей ее глубине, он запирался в чулане, или залазил под стол и часами сиживал там, отрешенно разглядывая какой-нибудь пыльный угол. Подспудно в его сознании шел сложный психофизический процесс. Но он протекал не на уровне сухого логического мышления, а в сфере интуиции, эмоций и парадоксальных озарений. В теплую погоду, когда на деревьях уже распускались листья, Конфеткин любил вылезти из окна своего кабинета, взобраться по ветвям старого каштана, росшего неподалеку, почти на самую макушку дерева и сидеть там, в компании с воробьями, позабыв обо всем на свете и рискуя свалиться вниз. Сластена и Бублик в такие моменты бродили по дворцу Правосудия на цыпочках, затаив дыхание. – Ну что? – тихо спрашивал Сластена у Бублика. – Все еще сидит? – Тсс! – шептал Бублик. – Комиссар размышляет… Вот и сейчас с комиссаром Конфеткиным происходило нечто подобное. События развивались стремительно. Казалось, еще немного, и комиссар поймает за хвост какую-то ускользающую мысль. Но… – Бублик! – позвал своего подчиненного комиссар в приоткрытую дверь. – Да, шеф,– откликнулся Бублик, появляясь в дверях кабинета. – Принеси из чулана ведро и две колотушки. В то время как Конфеткин отдавал это распоряжение, во Дворец Правосудия пришел папа Карло. В холле, за столиком вахтера, сидел папаша Бегемот и читал Тарабарские Ведомости. Увидев уже знакомого ему поситетеля, он приветливо взмахнул рукой: – А, это вы, старина. Проходите. Комиссар как раз у себя. Когда старый шарманщик вошел в кабинет комиссара, он увидел там странную картину. Комиссар Конфеткин восседал за своим письменным столом, с ведром на голове, а Бублик и Сластена что есть мочи молотили по нему колотушками. По кабинету плыл ритмичный звон: «бом, бом, бом…» Папа Карло открыл, было, рот, желая узнать, что тут происходит, но Бублик предостерегающе поднял руку. Через некоторое время комиссар дал знак отбоя и ведро сняли с его головы. Он посмотрел на посетителя обалделым взглядом, мотнул головой и, кажется, наконец-то узнал его. – А, это вы…– протянул комиссар, почти дословно повторяя слова Бегемота. – Да,– сказал папа Карло. – Я зашел узнать, что слышно о моем сынишке. Что мог ответить Конфеткин несчастному отцу? Что следствие идет? Что ситуация под контролем? – Его видели у харчевни трех пескарей,– сообщил комиссар. – Но, к сожалению, ваш сын ускакал куда-то на петухе и теперь его местонахождение нам неизвестно. – Значит, он жив! – обрадовано воскликнул папа Карло. – Да. Вы знаете синьора Карабаса Барабаса? – Почему вы спрашиваете меня о нем? Он что, замешан в этом деле? – Возможно. – Ну, в общем-то, мы с ним люди разного полета,– сказал шарманщик, почесывая за ухом. – За Карабасом стоят крупные силы. Ему везде зеленая дорога. Министерство культуры! Мастерство образования! Они давят на директоров школ и заведующих детскими садами. Те – на воспитателей и учителей. В итоге родители сдают денежки на билеты – и дело в шляпе! Мальцов строем загоняют на спектакли Барабаса. А что я? Куда я ни ткнусь со своей старой шарманкой – мне везде от ворот поворот. Комиссар пожевал губами. – Ладно. На рассвете будьте у харчевни «Трех пескарей». Буратино наверняка находится где-то поблизости. Возможно, завтра нам удастся выйти на его след. Пусть лучше примет участие в розысках сына, решил комиссар. Во всяком случае, для него это будет лучше, чем сидеть в бездействии, ожидая у моря погоды. После ухода шарманщика он сказал инспекторам: – Приведите сюда кота Базилио и лису Алису. Они отираются где-то поблизости от харчевни «Трех Пескарей». Если потребуется – надавите на хозяина этой норы, уж он-то точно знает, где их найти. Посадите кота и лису в отдельные камеры, и ничего им не объясняйте. Я разберусь с ними, как только освобожусь. Затем сходите к пруду и пригласите ко мне госпожу Тортиллу. Сделайте это поделикатней, думаю, старушка не откажется нам помочь. Конфеткин мрачно нахлобучил на голову шляпу. – А можно я возьму ваши сапоги-скороходы, комиссар? – сказал Сластена с загоревшимися глазами. – Боюсь, они мне самому вскоре понадобятся,– хмуро проворчал комиссар. Как много, однако, значения они придают всей этой атрибутике, подумал он. И никак не могут постичь той азбучной истины, что в работе сыщика это – далеко не самое главное. Домой Конфеткин возвращался уже в сгущающихся сумерках. Темнело в эту пору года очень рано, и вот-вот должны были зажечься фонари. Прохожие плыли мимо него, как сказочные тени. У каждого из них, подумал он, была своя жизнь, свои тайны. Каждый из этих людей являлся настоящей вселенной. И эти вселенные, эти таинственные, непостижимые миры, были связаны невидимыми нитями с другими, подобными им, мирами… Комиссар хотел отвлечься от обуревавших его мыслей, но все было тщетно. Перед его внутренним взором проплывали фигуранты по делу: плутовка Алиса, прожженный мошенник Базилио, старый пьяница по прозвищу Сизый Нос… Он так и не сумел оправиться от удара, нанесенного ему вероломной невестой много лет назад… Имел ли он право осуждать его? Как бы поступил он сам на его месте? Комиссар так и не сумел ответить на этот вопрос. Люди искусства вообще слеплены из какого-то странного теста. Чуткие, легко ранимые, они порою так импульсивно реагируют на булавочные уколы судьбы… Взять того же Пьеро. Натура тонкая, возвышенная, с глубоким внутренним содержанием… Одним словом – поэт. Но измени ему красавица Мальвина с каким-нибудь заезжим прохвостом – и трудно спрогнозировать, как он себя поведет… К своему дому комиссар подошел уже при свете фонарей. Он не был женат и проживал с отцом и матерью в небольшой квартире. Была у него сестренка, Люба. Ей исполнилось 13 лет, и она была, ужасная задавала. Особенно нравилось ей, на правах старшей сестры, воспитывать комиссара и читать ему всевозможные сентенции. Иной раз она позволяла себе такой легкомысленный тон, каким не говорила с ним даже мама. А ведь комиссар был далеко не юн – в прошлый четверг они всей семьей справляли его одиннадцатилетний юбилей… Едва лишь он переступил порог квартиры, как сразу же услышал иронический оклик сестры: – Эй, комиссар! Как там расследование? Нашел Буратино? Обычно Конфеткин снисходительно относился к шпилькам сестры, прекрасно сознавая, что она – всего лишь слабая женщина. Но иногда, когда расследование какого-нибудь особенно запутанного дела заходило в тупик, он превращался в настоящего зверя. Взгляд его становился угрюмым, и в такие минуты казалось, что он был готов всех покусать. Ни слова не ответив сестре, Конфеткин круто развернулся на каблуках и, рассерженно хлопнув за собой дверью, вновь вышел из дома. Он спустился во двор и присел на краю песочницы. Детвора уже разошлась по домам, зажглись электрические фонари, и густые тени пролегли под крупнопанельными домами. Он тупо смотрел на светящиеся прямоугольники окон, пока его мысли снова не поехали по наезженной колее. О чем умолчал в разговоре с торговцем лечебными пиявками Карабас Барабас в ту темную ночь, когда Пьеро выскочил из его окна и ускакал верхом на зайце? Какие тайные пружины двигали доктором кукольных наук? И почему он с такой легкостью отдал Буратино пять золотым монет, хотя минуту назад был готов швырнуть его в пылающий камин? Все это было, так или иначе, связано с каморкой папы Карло… Вернее, с холстом, на котором был нарисован... И тут комиссара осенило! Все сложилось в цельную и ясную картину. Он порывисто встал с края песочницы. Следовало немедленно нанести визит к старому шарманщику. Теперь комиссар был убежден, что там, за старым холостом с нарисованным очагом… Однако в этот самый момент к нему подлетела сорока, и что-то взволнованно затрещала на ухо.
Глава двадцать вторая На лесной опушке горел костер, возле которого сидели трое мужчин: Карабас Барабас, Дуремар и мистер Каппучини. Тут же находилась и бывшая учительница младших классов, Аида. Была глубокая ночь и, как казалось, вокруг не было ни души. – Чертов мальчишка! – бранился Карабас Барабас. – Ему опять удалось улизнуть! А ведь золотой ключик был уже почти у меня в кармане! – Чтоб он сгорел в костре,– забубнила Аида. – Чтоб его утянула в нору моя сестра, крыса Шушара. Ненавижу! Ненавижу всех мальчишек и девчонок! Когда я гляжу на их невинные лица, слышу их звонкий беззаботный смех – я вся трясусь от ярости! О, Вельзевул! Как я хочу мучить их, мучить и видеть их плач! Когда же я наслажусь их страданиями! А-а! А вот я сейчас превращусь в змею, поползу по лесу, найду этого гадкого мальчишку и укушу его! Укушу! Бывшая учительница младших классов в припадке бешенства схватилась за голову и стала дергать себя за седые космы волос. – Довольно безумствовать,– сказал мистер Каппучини. – Всему свое время. Сейчас нам без Буратино не обойтись. – Ты бы лучше втерся в доверие к комиссару и выведал о его планах,– яростно зашипела Аида. – Вот что ты должен был сделать! А вместо этого ты тут сидишь и умничаешь, в своих дурацких сапогах! Ведь это по твоей милости мы тычемся теперь, как слепые котята. А время уходит! Уходит! Сегодня – последняя ночь! Она застонала в каком-то экстазе: – О, злые демоны ночи, придите на помощь! О, Вельзевул, помоги! Заклинаю вас крысами, жабами, ядовитыми змеями и болотными духами! Сгубите, сгубите противного мальчишку! Синьор Каппучини, с опаской отстраняясь от ведьмы, сказал: – Джентльмены! Пора составить план действий. Господин Дуремар, если мы будем сидеть у костра и слушать стенания вашей дражайшей супруги – боюсь, мы далеко не продвинемся. – В самом деле, Аидушка,– заискивающим тоном сказал торговец пиявками. – Возьми себя в руки, будь молодцом. Сейчас для нас главное – это золотой ключик. С мальчишкой мы разделаемся как-нибудь потом, никуда он от нас не уйдет. – А! Так вы здесь все заодно! – брызгая ядовитой слюной, закричала его супруга. – А вот я сейчас вам всем двойки по арифметике поставлю! Бездари! Олухи! Паршивцы! Не сумели справиться с каким-то деревянным мальцом! Да я сама, сама его найду! Я укушу его и отниму у него золотой ключик! Раздуваясь от злобы, учительница младших классов, на глазах перепуганной братии превратилась в змею и поползла от костра вглубь леса. При этом никто из шайки даже и не подозревал, что Рекс их давно выследил и отрядил сороку за комиссаром Конфеткиным. И теперь он, никем не видимый, стоял у костра. И вот, когда Аида проползала мимо комиссара, тот поднял с земли сучковатую палку и огрел ее по голове. Змея дернулась и закорчилась в конвульсиях, свиваясь кольцами. Комиссар подцепил ее на конец палки и зашвырнул подальше в лес. – Фу! Ну и чертова баба! – с облегченным вздохом сказал Карабас Барабас. – Уж, на что я тертый калач – а и то, признаться, отношусь к ней с опаской. А ну, как возьмет, да и укусит за ногу? Поди, с нее станется! Говорят, от таких ведьм никакого противоядия нет. И как только это ты, дружище Дуремар, живешь с такой тварью столько лет? По мне – так уж лучше сразу сунуть голову в петлю. – А куда деваться? – с похоронным видом ответил старый крючкотвор. – Приходится терпеть. Хотя, признаться, я уж и сам не рад, что женился на этой гадюке. – Ладно, господа, ближе к делу,– вмешался мистер Каппучини, энергично потирая руки. – Ночь на исходе. Того и гляди, запоют петухи. Итак, золотой ключик у этого мальчишки. Надеюсь, он ни о чем не догадывается? Директор кукольного театра нервно заерзал у костра, побагровев, как помидор. – В чем дело, синьор Карабас Барабас? – справился Каппучини. – Чертов мальчишка все знает! – Как? Неужели вы проболтались? – Ну, это не совсем так... – запетлял директор кукольного театра. – Я был нем, как жареный карась! Но этот бесенок залез в пустой кувшин и стал кричать оттуда: открой, мол, да открой тайну золотого ключика! – И вы выложили ему все, как на блюдечке? – саркастическим тоном произнес Каппучини. – Что ж, поздравляю вас, синьор Карабас Барабас. От всей души поздравляю! Приятно иметь дело с таким надежным компаньоном! Го-го-го-го! – Но кто мог подумать, что этот пострел заберется в кувшин и выкинет такое коленце! – стал оправдываться директор кукольного театра. – Харчевня-то стоит на отшибе, про нее давненько идет дурная молва. Я и подумал, что это злые духи повылезали из старых винных погребов… – …и напугали вас до смерти! Го-го-го-го! – расхохотался шпик. – Хороши духи, а! Пацаненок в три вершка ростом! И что же вы ему выложили? Карабас Барабас сжал клок бороды: – Это моя тайна! – Боюсь, что теперь уже нет,– осклабился шпик. – О ней знают, как минимум, еще двое: господин Дуремар и хозяин харчевни. К тому же там наверняка были и посетители, а? Например, старый болван Базилио и пройдоха Алиса, не так ли? Скоро о вашей тайне разнесут по всей стране Дураков. Не удивлюсь, если и комиссар Конфеткин уже в курсе дела. Ну? Так что вы там наплели мальчишке? – Ну, я сказал ему… я сказал… – Смелее, дружище,– Каппучини растянул рот до ушей. – Или мы с вами не в одной упряжке? – Тысяча чертей! – взвыл доктор кукольных наук. – Я открыл ему тайну золотого ключика! Я сообщил, что потайная дверь находится за старым куском холста с нарисованным очагом в коморке папы Карло! – Молодец! – мистер Каппучини радостно хлопнул себя по ляжке. – Ай да молодец, го-го-го-го! И теперь этот бесенок знает все! И, к тому же еще, он разгуливает на свободе с золотым ключиком в кармане. А по пятам за нами идет сам комиссар Конфеткин! Да, лучше и не придумаешь! Карабас Барабас схватил синьора Каппучини за рукав: – Буратино мы схватим на рассвете! Клянусь своей бородой! Наши парни шныряют по всему лесу и обязательно его отыщут. А комиссар пока ни о чем не догадывается. – Если бы так! – задумчиво теребя подбородок, с сомнением качнул головой поднаторевший в кознях Дуремар. – Комиссар отнюдь не дурак, уж можете мне поверить, хотя и старается выглядеть простаком. И еще неизвестно, что у него на уме. С ним надо держать ухо востро, вот что я вам скажу. Иначе не успеешь и глазом мигнуть, как очутишься в кутузке. Не хочу вас пугать, джентльмены, но вспомните-ка хотя бы дело Колобка, Серого волка, Бабы яги и других уважаемых коллег. Нет, я – пас. Пожалуй, я выхожу из игры. Уж лучше ловить в пруду пиявочек и жить на свободе, чем видеть небо в клеточку. – Не думаю, что вам так просто удастся выйти из игры,– заулыбался синьор Каппучини. – Ведь вы уже влезли в эту историю по самые уши. Так что назад хода нет. А если дело выгорит – мы вмиг заделаемся крупными шишками, го-го-го-го! Поверьте, уважаемый Дуремар, игра стоит свеч! Генератор Идей нервно потер руки: – Итак, за руководство операцией берусь Я! Строго придерживайтесь моих инструкций – и дело будет в шляпе! Он хвастливо постучал себя кулаком по выпяченной груди: – Уж можете мне довериться, я обтяпывал еще и не такие делишки! Да вот, чтоб далеко не ходить: не так давно я взял, да и рассмешил царевну Несмеяну! И получил в награду от благодарного короля красавицу-принцессу и полцарства в придачу! А перед этим залез в сад к одному колдуну, надавал оплеух его огнедышащим драконам и нарвал целый мешок молодильных яблок, го-го-го-го! Во время этой напыщенной речи торговец лечебными пиявками поднялся на ноги: – Пожалуй, я пойду. Всего хорошего, господа. Надеюсь, с таким блестящим командором вы справитесь и без меня. – Минуточку, господин Дуремар! Одну минуточку! – воскликнул отважный Укротитель Драконов. – Присядьте! Так дело не пойдет! Он придвинулся к директору кукольного таатра и горячо шепнул ему в ухо: – Его нельзя отпускать! Он сдаст нас всех! Карабас Барабас грохнул себя кулаком по коленке: – Сядь, Дуремар! И не валяй дурака! Мы все тут плаваем в одной тарелке! Дуремар, поджав хвост, присел к костру. – Я вижу, вы еще смутно представляете, чем можно поживиться за этой потайной дверью! – заулыбался мистер Каппучини. – И как нам необходим этот пацан! Сыщик щелкнул застежкой и с важным видом открыл желтый портфель, стоящий у его ног. Он извлек из него какой-то пожелтевший манускрипт. – Вот, извольте взглянуть! И, надеюсь, уж теперь-то вы, уважаемый господин Дуремар, перемените свое мнение относительно этого дельца! Генератор идей разгладил на траве пергамент и стал читать при свете костра, встав на колени и вооружившись лупой: 35 ноября, в год Серого Быка и Рыжей Коровы из деревянного полена появится веселый человечек Буратино. Он переживет необыкновенные приключения и овладеет золотым ключиком от потайной двери. Буратино поведет за собой, чистых сердцем друзей, в обитель говорящего сверчка. И далее: Вошедшие в эту дверь обретут несметные сокровища! Мистер Каппучини свернул пергамент в трубку и, помахивая им, разразился самодовольным смехом: – Го-го-го-го! Слыхали! Несметные сокровища! Глаза Карабаса Барабаса алчно блеснули: – Какие сокровища? Золото? – Естественно, дружище Карабас! Какие же еще? Наверняка, в этой обители хранятся полные сундуки золота! И если мы окажемся там первыми – то заграбастаем все! – А больше в этом манускрипте нет никаких указаний? – осведомился Дуремар, сосредоточенно теребя подбородок. – Ну, тут есть еще одна небольшая приписочка… – И какая же? – уточнил дотошный юрист. Мистер Каппучини пренебрежительно отмахнулся: – А, ерунда! – И все же? Сыщик вновь развернул манускрипт: – Совлеките со своих сердец ветхий холст и станьте подобны детям! – Бред какой-то,– проворчал Карабас Барабас. – Холст находится на двери! При чем здесь сердца? – Древние вообще любители напустить туману,– пояснил Генератор Идей. – Чтобы придать своим писаниям побольше весу. – А если нет? – задумчиво возразил Дуремар. – Возможно, за этим кроется какой-то смысл. Ведь из документа явствует, что войти в потайную дверь могут далеко не все. И подумайте сами, господа, имеем ли мы право, отнести себя к категории людей с невинными сердцами? – Когда золотой ключик будет в моих руках,– раздраженно рыкнул Карабас Барабас,– я доберусь до сундуков с золотом и без всякого сердца! – Возможно,– сказал старый крючкотвор. – Но согласитесь сами: все мы отпетые мошенники и прекрасно знаем об этом. Не так ли? Иное дело Буратино и его друзья. Если дать возможность этим простофилям открыть потайную дверь – кто сможет помешать нам войти в нее вслед за ними? – Что ж, план неплох, го-го-го-го! – одобрительно расхохотался мистер Каппучини. – А с ребятней разделаемся потом, го-го-го-го! – А по мне,– заявил Карабас Барабас,– все это пустая болтовня. Дайте мне только добраться до золотого ключика … Под ногой Конфеткина хрустнула сухая ветка. – Тише! – воскликнул сыщик. – Вы слышали? – Что? – разом встрепенулись Дуремар и доктор кукольных наук. – Что-то треснуло! Тут кто-то есть! – Возможно, Конфеткин? – побелев от страха, прошептал торговец лечебными пиявками. – Нет. Скорее всего, это хворост трещит в костре,– предположил мистер Каппучини. – А если комиссар? – взволнованно зашептал побелевший от страха Дуремар. – Вдруг он бродит здесь в своей шапке-невидимке? – Да откуда ему тут быть? – понижая голос, заспорил мистер Каппучини. – Или, может быть, вы кому-то проболтались о нашей встрече? – Нет,– прошептал Дуремар. – Я никому ничего не говорил. – А ваша жена? – И она тоже. – А, может быть, это вы проболтались, синьор Карабас Барабас? Что вы еще сказали этому мальчишке? – Я был нем, как рыба! – Тогда беспокоиться не о чем,– сказал Генератор идей. – Не так ли? И, тем не менее, с этого момента они перешли на шепот. – Синьор Карабас Барабас, а откуда вам стало известно об этой двери и золотом ключике? – тихонько осведомился Дуремар. – Ну, в актерской среде уже давно ходила молва об этом. Я поначалу не придавал большого значения всем этим россказням, но когда объявился Буратино и рассказал об этом очаге… – А ключик? Как он к вам попал? – А! Это давняя история… – махнул рукой Карабас Барабас. – Один из моих парней как-то стянул его у шарманщика Карло и уступил мне по сходной цене, когда очутился на мели… Снова хрустнула ветка. Это комиссар Конфеткин подошел поближе к шайке.
Глава двадцать третья – Итак,– произнес Конфеткин, протягивая суровую длань с вытянутым пальцем в направлении кота,– вы обвиняетесь в мошенничестве, бандитизме, бродяжничестве и похищении Буратино. Если учесть, что в прошлый раз вас взяли на ограблении банка… – Врешь, комиссар,– сказал Базилио нахальным тоном.– Врешь ты все! Никого я не похищал! А за то дело я уже отсидел, и теперь перед законом чист. – Ладно,– сказал Конфеткин. – Начнем все по порядку. В сговоре с небезызвестной вам лисой Алисой вы обманным путем вытянули у Буратино пять золотых монет. Один золотой – в харчевне «Трех пескарей», и еще четыре – на поле чудес в стране Дураков. Кроме того, вы напали на него темной ночью на лесной тропинке, надев на головы мешки с прорезями… – Но, комиссар, это же была просто шутка! – запротестовал кот. – Допустим. Вы просто развлекались, гоняясь ночью с пистолетом и ножами за беззащитным малышом. Что ж, у каждого свои забавы. Хотя не думаю, что на суде это сможет кого-нибудь убедить. Однако вслед за этим вы вновь совершили нападение на Буратино, связали его и подвесили за ноги к ветке дерева. У нас имеются свидетели этого изуверского преступления: актриса Мальвина и пудель Артемон. – Но они ничего не видели! – фыркнул кот. – Их в это время там не было! – А откуда вам это известно? Вот вы и попались, старина! – Что, облапошил, да? Запутал? – ощетинился Базилио. – Обвел вокруг пальца! – И это еще далеко не все. Вскоре Буратино был брошен в пруд и, без сомнения, он утонул бы в нем, если бы не оказался легче воды. – А я тут при чем? – огрызнулся Базилио. – Я его в пруд не бросал! – Верно. Его бросили туда полицейские доберман-пинчеры по вашему гнусному доносу. – А это все лиса! Это Алиска! Я тут ни при чем! – Вы можете подтвердить это на очной ставке? Или вновь предпочтете идти по делу паровозом? – Ну, уж нет! Пусть лиса сама отдувается! Этот допрос происходил в кабинете Конфеткина, куда кот был доставлен инспекторами Бубликом и Сластеной. Алиса дожидалась своей невеселой участи в соседней комнате. – Ладно, старина,– сказал Конфеткин, посасывая леденец и при этом невольно строя коту рожицы,– с этим мы разберемся позже. А сейчас ответьте на такой вопрос: в каких отношениях вы находились с господином Дуремаром? Кот недовольно заерзал на стуле: – Да ни в каких. Он ловит в пруду своих пиявок, я брожу по округе в поисках пропитания. Что у нас может быть общего? Комиссар налил в стакан клюквенного соку и промочил горло. От еще одной бессонной ночи у него раскалывалась голова. – А с Карабасом Барабасом? – Ну, этот тип вообще не моего круга. Я для него слишком мелкая сошка. Кот храбрился. Он сидел на стуле, закинул нога на ногу, и шерсть стояла на нем дыбом. И все-таки чувствовалось, что все это напускное. Конфеткин задал Базилио еще несколько вопросов. Он начал склоняться к мысли о том, что на этот раз кот с лисой и впрямь действовали самостоятельно. Похоже, они не принимали участия в игре Карабаса Барабаса и его шайки. Скорее всего, их использовали вслепую. Наконец арестованного увели в соседнюю комнату, и Бублик привел сообщницу кота. Лиса повела себя жеманно. Она юлила и выворачивалась, пытаясь свалить всю вину на кота. Конфеткин едва сдерживал свой гнев. Из этих двух пройдох ему больше по душе был прямолинейный грубиян кот. Он, во всяком случае, не пытался выглядеть лучше, чем был на самом деле. – Итак, вы утверждаете, что не обращались в полицию с ложным заявлением о том, что на пустыре сидит нищий воришка Буратино, который замышляет ограбить всех богатеньких жителей страны Дураков? Учтите, ваши показания будет легко проверить. – Но, комиссар, это же все кот! Он наплел мне, что Буратино преступник! А я и развесила уши! И, как законопослушная гражданка тарабарского королевства, сразу же обратилась к властям! – Но Базилио отрицает это. – Он врет! Он все врет, не верьте ему, господин комиссар! Это он втянул меня в эту дикую историю! Ах, как я теперь каюсь, что связалась с этим обормотом! Алиса схватилась за голову. Она вынула из сумочки платочек и аккуратно промокнула им краешек глаза. Для полноты картины лиса даже всхлипнула. – И вы тут ни при чем? – уточнил комиссар. – А я тут ни при чем! – подтвердила лиса. – Бублик, введите арестованного. Кот вошел развязной походкой и, сев на стул на некотором удалении от Алисы, хмуро вперился в угол. – Значит, вы продолжаете настаивать на том, что это Базилио подбил вас донести на Буратино властям? – Он! Он! – всхлипнула лиса и обличительно протянула в сторону кота пушистую лапу. – Это он во всем виноват! Боже, какой же я была наивной, доверчивой простушкой! Реакция Базилио была ошеломляющей. Он дико завыл, подпрыгнул на стуле, молниеносно бросился к лисе и вцепился ей ногтями в морду: – Рмяв! – дико заорал кот. – Ах ты, собака криволапая! – Уберите от меня этого сумасшедшего маньяка! – заверещала лиса. – Караул! Убивают! Бублик и Сластена подскочили к Базалио и оттянули расходившегося буяна. – Вы видели! Видели! – причитала Алиса. – Этот рецидивист хотел меня убить! Что же я могла поделать с таким опасным маньяком? Он запугал меня, и я делала все, что он велел! Комиссар протянул лисе стакан газированной воды. – Успокойтесь, мадам. Все уже позади. А вы,– обратился Конфеткин к Базилио,– будьте сдержанней. Иначе я буду вынужден надеть на вас наручники и посадить в карцер. Лиса пила воду, лязгая зубами о стакан. Кот сидел на стуле, хмуро глядя в пол. Он замкнулся в себе и сник. – Бублик, пригласите главного свидетеля обвинения. За то время, что Бублик отсутствовал, никто не проронил ни слова. Все чувствовали, что приближается развязка. Атмосфера в кабинете была гнетущей. Наконец в кабинет вошла симпатичная старушка в старинном темно-синем платье с оборками. На голове у нее был чепчик. Она остановилась у порога. – Госпожа Тортилла, узнаете вы здесь кого-либо из присутствующих? Черепаха близоруко сощурилась. – Конечно! Вон же эти бандиты! – и Тортилла указала на кота и лису. – Это они гонялись той ночью за Буратино в темном лесу. А потом снимали свои балахоны у моего пруда и строили планы о том, как завладеть его монетами. А на второй день вон та рыжая вертихвостка хвасталась усатому мошеннику, как она донесла на Буратино в полицию и завладела его деньгами. Это было как раз, перед тем как вы, господин комиссар, дали им хорошего пинка под зад коленом в своей шапке-невидимке. Весь пруд тому свидетель! – Хорошо,– сказал комиссар. – Так и занесем в протокол. Глава два |