Литературная Газета

Сквозь полусон, лёжа на дне бака, Андрюха услышал голоса снаружи и звук отвинчивающихся болтов крышки люка. Андрей встал на ноги. Страха он не испытывал, так как за эту ночь перестал чего-то бояться. Сверху опустили лестницу и хриплым голосом приказали:

Андрей трясущимися руками ухватился за лестницу и стал подниматься. Яркий дневной свет резко ударил по глазам, отчего его ослепило. Выбравшись на бак, Андрей шатался, его всего трясло.

- Ты помнишь, что вчера пытался вытворить, недоносок? – услышал Андрей тот же хриплый голос.

Андрей молчал. Его вид, никак нельзя было назвать обликом человека: вся одежда в ржавчине и мазуте, то же самое на лице и в волосах. Если бы Андрюха увидел себя со стороны, он бы ужаснулся.

Внезапно он почувствовал сильный удар в бок ногой, из-за чего свалился с бочки на землю. Благо никаких железных или других предметов в месте падения не было, и земля была мягкая. Поэтому, упав на колени, он сразу встал. Сильно болел бок и немного ушибленные колени. Его схватили за волосы и поволокли куда-то.

Привели его в гараж, или огромный бокс, в котором стояли машины. В углу был накрыт стол. На нем стояла бутылка водки и закуска. Около стола - уже известная компания, чуть в стороне Юрка и Соболь.

Один из братков налил ему в железную кружку водки.

После того, как Андрей взялся трясущимися руками за кружку и поднес её ко рту, он почувствовал сильный удар по днищу кружки, от чего водка выплеснулась в лицо. Губами и переносицей он ощутил сильную боль от удара о края кружки.

- После вчерашнего ты ещё смеешь хвататься за посуду, чертила? - услышал Андрей всё тот же хриплый голос.

Скоротечно у Андрея промелькнул в голове отрывок из басни Крылова: “ - Как смеешь ты, наглец, своим нечистым рылом здесь чистое мутить питьё?” Но Андрею было не до юмора и сарказмов, он закрыл от боли лицо руками, между пальцами проступала кровь, сочившаяся из разбитой губы.

- Тебе, баклан, базарить не давали, - прорычал малой Тригель, впервые подав голос.

Юрка с Соболем стояли немного в стороне, им, видимо, немного налили водки за примерное поведение, но по всему было видно, что они всю ночь не спали. Оказывается, братки, вытащив их из бака накануне вечером, всю ночь заставили работать - разбирать деревянный сарай. Ночи на Полярном Севере в это время светлые, поэтому искусственного освещения не требовалось. Сарай был с двойными стенками, обшитый досками, между которых была проложена стекловата. Снаружи от досок осталась одна труха, так как они прогнили со временем, но внутри доски были, как новые.

Браткам зачем-то понадобились эти доски, поэтому они и заставили бомжей разбирать сарай.

Как уже было сказано, между стенками из досок для утепления была проложена стекловата, от которой микроскопическая стеклянная пыльца, попадая в поры кожи человека, заставляет долгое время чесаться. Так, ради забавы или издевательства, мужиков заставили отрывать доски, раздевшись по пояс, и работать без верхонок - защитных перчаток. Как сказал им Батон:

- Вы, бомжи, настолько пропитались грязью, что вас не проймет ни одна стекловата.

Так они и работали всю ночь, а с утра заметно чесались, что, в свою очередь, отморозкам доставляло удовольствие. При этом последние ещё и тупо шутили.

- К вашему виду не хватает вшей, но мы позаботились и об этом. Теперь, твари, пару деньков почешитесь, а мы порадуемся, - сказал Кильянов.

- Видите, как мы о вас заботимся, - добавил малой Тригель.

После этого им дали по сигарете и оставили на время в покое, переключив всё внимание на Андрея.

Ему всё-таки дали кружку воды напиться. На этот раз он отошёл немного назад, ожидая снова удара, как в предыдущий раз, но его не последовало.

Старший Тригель всё никак не мог взять в толк, как Андрей один, без помощника, дотащил шестидесятикилограммовые радиаторы до пункта приёмки цветного металла, до которого было около двух километров от базы. Поднять на себя и нести такую тяжесть он не смог бы. Поэтому Коля Тригель решил изобразить из себя Пинкертона и вычислить того, кто помог Андрею таскать радиаторы. Он так увлёкся своей идеей, что уговорил друзей “немного побить” Андрея, чтобы он “раскололся”. В избиении участвовала не вся компания. Это предоставили малому Тригелю, которому не терпелось продемонстрировать перед публикой своё “мастерство” рукопашного боя, или мнимое каратэ. Но, так как “каратист” был уже изрядно пьян, он не устоял на одной ноге, пытаясь ударить другой Андрея по лицу. Это дело отложили.

Старший Тригель, или Пинкертон, каковым он себя считал, решил провести «следственный эксперимент». Для этого Андрею нужно было показать тележку, на которой он возил цветмет.

- Но она находится у меня дома, - ответил Андрюха. - Как я вам её могу показать?

- Значит, проедем к тебе домой, - заявил Тригель. - И если тележки там не окажется, то будешь колоться, кто тебе помогал таскать радиаторы.

Перед ними встал вопрос, как Андрюху доставить домой на легковой Мазде - не хотелось пачкать сиденья машины, так как пленник был весь в ржавчине и мазуте. Придумали посадить Андрея в багажник, который использовался для перевозки различного барахла и тоже был грязным.

Коля уже потирал руки, когда приехали и вошли в квартиру Андрюху. Тригель был уверен, что тележки в квартире не окажется, и он продемонстрирует братве свои “логические” умозаключения по расследованию. Но, к его разочарованию, тележка стояла в коридоре квартиры и была именно таких размеров, что на ней можно было спокойно транспортировать эти радиаторы. От досады старший Тригель впал в бешенство. Он схватил пустую бутылку и разбил её об голову Андрюху, а затем начал пинать его ногами и материть.

Заступился Юра Лаварский, который встал между Андреем и Тригелем, а также между всеми остальными отморозками, которые тоже уже нацелились попинать жертву. Лаварского они послушались, после чего отвезли пленника обратно на базу.

Из пробитой головы у Андрея текла кровь, и он прикрыл её тряпкой, пока братки спорили между собой. Переодеться они ему не дали, как и не обратили внимания на кровь, струившуюся из разбитой головы. На базе злые и пьяные бандиты, немного остыв, не стали снова избивать Андрея, а придумали ему другое занятие ради собственной забавы.

- Видишь вон ту кучу мусора около ворот гаража? - спросил Батон.

Андрей ответил кивком головы, из которой уже прекратила течь кровь, была только ноющая, свежая рана.

- Ты должен перетаскать весь мусор у себя под футболкой. И мигом за дело, я засеку время. Тебе даётся полчаса, - резко сказал Батон.

Куча мусора хоть и не была большой, но в ней, в основном, были осколки от разбитых стеклянных бутылок, открытых консервных банок и различного острого барахла.

Андрей принялся за работу. Он расстегнул джинсовую куртку. Беря голыми руками стёкла и железки, оттягивал у шиворота свою футболку, загружал туда весь этот хлам и, стараясь не порезаться, относил мусор за ограду, которая находилась в пятидесяти метрах от гаража. Всё это происходило под пристальным вниманием братков, которые даже заключили пари: успеет он или нет.

Андрей успел. И хотя он старался не порезаться, вся его грудь и живот были в царапинах, небольших порезах, из которых сочилась кровь. Отморозки за это время порядком наклюкались спиртного и, предупредив, чтобы Андрей и не думал о побеге, сели в свои иномарки и уехали на ночь по домам.

К вечеру Андрей валился с ног. Он был уставший, униженный, избитый. Но в нём теплилась надежда свободно уйти из этого проклятого места.

- Мужики, пошли отсюда, - сказал устало Андрей. - Несколько дней поживем где-нибудь, пока полудурки угомонятся.

- Не получится, - ответил Соболь. - У ворот базы и в другом её конце находятся две собаки, которые нас не выпустят, иначе братки бы так просто не уехали.

Андрей, посмотрев в сторону ворот, заметил вдруг двух псин. Одна из них - ротвейлер, вторая – какая-то помесь дворняги с кавказской овчаркой.

- Раньше Тригели служили на зоне, и оттуда у них остались эти собаки, - сообщил Юрка.

- По территории базы мы ходим ночью свободно, но только приближаемся к ограде, они начинают рычать. На Андрюху Соболя даже один раз бросились. К себе они нас не подпускают и корм от нас не берут, поэтому не советую тебе подходить к ним близко. Пошли лучше попьём чаю.

В гараже оставались остатки пиршества братвы. Была и водка, как в кружках, так и немного в бутылке. В углу стоял мешок с наполовину гнилой картошкой, а на столе недоеденные куски хлеба. Кругом валялись окурки. Юрка где-то выискал пачку чая. Воду они набрали в предварительно очищенное песком от мазута ведро из протекавшего в дальнем углу базы ручья. Пока Соболь чистил картошку, Андрей успел выпить водки, а также приложил намоченную водкой тряпку к шраму на голове и промыл живот и грудь от порезов и царапин. На неизвестно откуда взявшемся листе толстой жести они поджарили картошку, разогрев эту жесть снизу паяльной лампой, полной топлива. После “ужина”, все вместе они залезли в автобус “ПАЗ”. Наложив туда всяких тряпок и ветоши, закутались в них и уснули. Побег Андрюха решил отложить до более удобного случая.

Проснулся Андрей очень рано. Долго лежал, прислушиваясь. Он не мог поверить, что стал жертвой, что это не страшный сон. Тело болело, но уже не от похмелья. Сильно ныл бок, раскалывалась голова, и в душу медленно закрадывался противный страх. От мрачных мыслей тело бросало в дрожь. “Неужели это всё произошло со мной?” - уже не раз задавал он себе этот вопрос.

В голове вдруг появилась приятная мысль, что «братки» сейчас приедут и сами прогонят его с базы. Ну, побаловались, и хватит. Сколько же ещё можно? Неужели они могут отобрать квартиру? Может, заявить в милицию? А как быть с ворованными радиаторами? Ведь он сам виноват, и ему за это светит 158 статья УК. Такие мысли роились в голове у Андрея.

Мужики уже проснулись и лежали с унылым видом. Андрей поднялся, чтобы попить воды и пойти отлить за угол. Закурив окурок, он вышел из бокса и тут же услышал предостерегающее рычание. Зубы скалил ротвейлер, который лежал около ворот гаража. Однако он не двигался, а только задрал кверху морду и навострил уши. Андрей осторожно вдоль стенки гаража двинулся за угол.

На берёзах уже начинали распускаться маленькие листики. Нарвав этих липких листьев, Андрей осторожно возвратился в гараж. Там он приложил несколько листьев к начинавшему подсыхать шраму на голове. И облепил ими исцарапанную грудь. Осмотрев свой бок, он обнаружил там большой синяк, который очень болел.

Больше всего Андрей боялся услышать шум двигателей. Может братва сегодня не приедет? Мужики рассказывали, что на прошлой неделе отморозки не появлялись на базе целых два дня.

Юрка с Соболем тоже вышли из автобуса и закурили, благо окурков в гараже хватало, и они уже насобирали их в карманы. Спички были у каждого.

До обеда мужики просидели, ведя пустые разговоры. Немного ободряло то, что всё-таки их было трое, а не один. Что делать и как дальше развернутся события - никто из них не знал.

Часам к двум приехала Мазда с Кильяновым и двумя Тригелями. Уже с утра они были пьяные, но ещё не злые, как вчера. Весело шутили, даже налили бомжам по стакану водки. Через полчаса приехала грузовая “газель” без окон с неизвестным водителем и остановилась за боксом в тени. Следом за ней - вот уж чего Андрюха не ожидал! - подкатил милицейский “уазик”.

Андрей не знал, как всё происходящее воспринимать - то ли освобождение, то ли новые неприятности - и стоял, как столб. Из “уазика” вышел мент в форме капитана. Он дружески поздоровался за руку с Кильяновым и Тригелями.

После этого они прошли к грузовой “газели” и открыли задние двери. Капитан заглянул туда, что-то пересчитал, и после этого старший Тригель протянул ему пачку денег. Тот, не считая их, сел в “уазку” с мигалками наверху и укатил. На Андрюху, который смотрел на все происходящее широко открытыми глазами, он даже не обратил никакого внимания. Андрей был в полной растерянности.

Между тем, Кильянов выкинул из “уазки” прямо на землю полуметровую нельму килограмм на шесть. Рыба эта ценных пород, запрещённая к вылову.

- Держите, скоты, - прокаркал он, обращаясь к Соболю.

Андрей, не посвящённый ни во что, сразу начал интересоваться у Юрки, который многое знал:

- Не обращай внимания и ешь малосольную рыбу. Вечером они снова приедут, уже сильно пьяные, и какие ещё придумают издевательства, я не знаю? - ответил Юрка, уже пережёвывая рыбу. - У них все мусора куплены. - Этот приезжал из рыбоохраны, получил деньги за рыбу. Наверное, уже обмывает в баре взятку. У них три катера, а сейчас на Оби рыболовная путина. Им кто-то и ловит эту рыбу, а они её продают и отстёгивают ментам деньги.

Андрей подсчитал: если килограмм нельмы стоит двести рублей, то, сколько же они заработали, ведь целая грузовая “газель” была заполнена ящиками с этой рыбой. А штраф за вылов нельмы в это время наказывается уголовной статьёй! Андрей всё больше и больше понимал, в лапы каких отморозков он попал. И как из всего этого выпутаться, он не знал.

Вечером на иномарках приехала на базу вся “бригада” и с ними ещё один пятисотый андрей “Мерседес”. По тому, как Юрка с Соболем втянули головы в плечи и старались не показываться на глаза братве, Андрюха понял, что приехал кто-то, кого они сильно боятся. Братва, хоть и была сильно пьяна, но не вели себя как прежде панибратски и развязно в присутствии человека, вышедшего из “мерса”.

Парень, вышедший из машины, был одет с иголочки, высокого роста, с правильными чертами лица и в тёмных очках в золотой оправе. На шее у него красовалась толстая золотая цепь, а пальцы в изобилии украшали золотые перстни. Он держал себя надменно, как повелитель, по отношению к остальным браткам.

Тем временем Юрка Ширшов и Андрюха Соболь спрятались за машину, которая стояла в углу гаража, к ним присоединился и Андрюха.

- Адвокат приехал, сейчас для нас будут какие-то сюрпризы, - сказал Юра.

Из его короткого рассказа Андрей узнал, что адвокат, или Лёха Топов, действительно был членом областной коллегии адвокатов. Когда-то он отслужил в Афгане, потом работал на одном крупном месторождении западной сибири, юридическим визирем какого-то нефтегазового генерала. Через него и попала к отморозкам транспортная техника, вездеходы и катера, а также иномарки. Сам он не входил в группировку, наверное, считая братков недостойными для своего общества. Не был для него авторитетом и сам Топор. Группировка не без его участия снюхалась с правоохранительными органами в своих не совсем законных делишках, а также пользовалась его профессиональными услугами. В пьяном состоянии он был настоящим садистом, видимо, сказывалось его афганское прошлое. Юра сам видел, как Топов со всей силы как-то ударил Кильянова ногой, на что тот только загнулся и крякнул, ничего не сказав и не сделав в ответ. Адвоката боялись и сами отморозки.

Пока Юрка всё это рассказывал, сидя на корточках за машиной, их начали искать.

- Эй, полудурки! - крикнул Батон. - Давайте вылезайте сюда. У нас есть к вам дело.

Мужики и Андрюха на трясущихся ногах подошли к браткам и молча выстроились в шеренгу, ожидая чего-то ужасного.

- Так на ком испытаем?– спросил у адвоката Батон.- Тебе выбирать.

Оказывается, адвокат откуда-то из-за границы привёз электрошокер, и ему не терпелось испытать его в действии.

- Вот этот самый наглый, - показал малой Тригель на Андрея.

- С него и начнём, - ответил адвокат. - Если останется живой, испытаем на остальных.

Видимо, адвокат рассматривал бичей, как подопытных кроликов, а не как людей. И ему было без разницы, убьёт их электрошокером или нет. Предмет, который достал адвокат, был похож на фонарик, обмотанный чёрной резиной. Андрей не успел его рассмотреть - страшной силы удар передёрнул, а потом сковал всё тело. В глазах потемнело.

Когда-то Андрюха, ещё учась в школе, где-то в классе в пятом, решил проверить, как работает домашняя розетка. Он, взялся руками за два длинных гвоздя, сдуру засунул их в электророзетку. Тогда он ожидал, что будет вспышка, или заискрит замыкание, но неожиданно почувствовал сильный удар по локтям, как будто кто-то сильно ударил его сзади палкой. Он даже резко обернулся - не стоит ли кто из родителей за спиной. Сейчас он почувствовал что-то подобное. Только удар этот был во всём теле, как будто изнутри.

Андрей не помнил, как упал на землю, но постепенно судорога прошла, и он услышал довольный голос Тригеля:

- Работает машинка, отличная штучка, хотя, конечно, ствол эффективней.

- За ствол ты получишь срок, а это средство самообороны и его, зарегистрировав, можно спокойно носить при себе, - ответил адвокат. - Да и надоели мне уже эти стволы. У меня и без того их целая коллекция.

Тригель вежливо замолчал и, опустив голову, немного отошёл в сторону.

Очнувшись, Андрей увидел, что Юрка и Соболь тоже валяются на земле без движения. Постепенно они начали приходить в себя и зашевелились. Андрюха облегченно вздохнул. Волей случая оказавшись в одной беде он теперь переживал за этих людей, как за самых близких и родных.

Адвокат сел в свою машину и тронулся к выезду. Отморозки стояли и молчали. Они, наверное, сами были в небольшом шоке от увиденного, но через некоторое время пьяные головы начали рождать идеи, и они стали совещаться, что делать с бичами. Дальше издевательства им видимо надоело, поэтому решили посадить бичей на ночь в клетку.

Клетка была кубической формы, в высоту, ширину и длину по два с половиной метра, сваренная из железных прутьев, через которые не пролезала даже голова. Ранее эту клетку использовали для хранения баллонов с кислородом, но сейчас она стояла на земле пустая и закрывалась такой же дверцей из решёток на навесной замок.

Бомжей повели к этой клетке, придерживая. После удара шокером они еле держались на трясущихся ногах. Закрыв клетку с мужиками внутри, отморозки уехали.

Весь остаток дня пленники просидели молча, а ночью пошёл дождь со снегом. Крыши клетка не имела, поэтому холодные осадки немного привели мужиков в себя. Они начали немного шевелиться, кутаясь от холода.

- Давайте разденемся по пояс и прижмёмся спинами друг к другу, - предложил Юрка. - Обложимся снаружи фуфайками, а одну раскинем над головой. - Так мы меньше замёрзнем.

Холодный дождь длился ночь и весь следующий день. Мужики в клетке продрогли до костей. Отморозки приехали только утром через день, поэтому мужики не спали две ночи. Не трудно представить, в каком они были состоянии после всего произошедшего.

Приехавшие Тригели и Кильянов выпустили мокрых, дрожащих мужиков, но обогреться у костра или переодеться в сухую одежду им не дали, хотя в гараже было много ватных рабочих фуфаек.

- Итак, ублюдки, теперь для вас есть ещё одна работа, - сказал Кильян. - Ты снова полезешь в бак, - показал он на Андрея. - Все вместе вы будете выгребать оттуда грязь. У нас не хватает бочек для солярки.

Андрюха спустился в бочку, и ему кинули совковую лопату. Юрка стоял наверху с привязанной к ручке ведра верёвкой. Соболь в деревянном ящике таскал ржавчину, пропитанную мазутом, за ограду базы, которая находилась в десяти метрах от бочки. Такой отморозки придумали конвейер. Они стояли неподалеку и радовались своей “находчивости”.

После случая с электорошокером Андрей в любом состоянии готов был выполнять какую угодно работу, лишь бы не били. Он был уже морально раздавлен и выхода из ситуации не видел никакого. Совковой лопатой он, как стахановец, счищал со стенок бочки толстый слой ржавчины и мазута и, сгребая всё это в одну кучу, насыпал в ведро, которое Юрка поднимал на верёвке, высыпал содержимое в ящик, который Соболь оттаскивал за ограду. За два часа вся работа была выполнена, за что “господа” их похвалили и даже налили по полкружки водки.

- Умеете же работать, когда припрёт, бродяги, - пробубнил Тригель.

Это было самым вежливым обращением со стороны отморозков в адрес мужиков.

- Теперь полчаса перекурите и таким же способом очистите другую бочку от солярки. Так как она с ржавчиной и водой, то уже никуда не пригодна, - сказал старший Тригель.

Кильянов, уже порядком напившись, тут же заставил Андрюху лезть во вторую бочку и описанным способом вычерпывать оттуда солярку. Бочка была такой же по объёму, как и прежняя, но в ней было по колено солярки.

- Ты всё равно мокрый и грязный, так что давай залезай в бак в своих кроссовках, - приказал Кильянов Андрюхе заплетающимся языком.

К какому виду обуви относятся кроссовки Андрюхи, определить уже было невозможно. Между тем, он покорно стоял по колено в солярке и зачерпывал её ведром, которое Юра поднимал наверх и выливал прямо на землю. Андрюха от усталости уже совершенно валился с ног, и если бы не страх перед расправой, улёгся бы прямо в эту солярку, таково было его состояние.

С очередным заданием Юрка и Андрюха справились за час и теперь ожидали, что им дадут немного поспать. Но не тут-то было. Соболь, в то время, как они вычерпывали солярку, выколачивал гвозди из досок от разобранного сарая, о котором говорилось ранее. Как только работа по очистке бочки была завершена, Кильянов обратился к изможденным мужикам:

- Теперь будете выколачивать гвозди из досок. И не вздумайте ныть, а то прибью. - Я научу вас, скоты, работать по-стахановски.

Андрей с Юркой, успев только выкурить по окурку, взяли молотки и начали выколачивать торчащие гвозди, после чего складывать доски в ровные штабели. Доски лежали навалом как попало, из некоторых торчали вверх гвозди. Андрей случайно наступил на один из торчащих гвоздей, пробил подошву башмака и проколол ногу. Боль дала о себе знать, поэтому он сел на траву и снял кроссовок, чтобы посмотреть, насколько серьезна травма. Из небольшой раны текла кровь. И тут его заметил Кильянов.

- Ты почему сидишь и не работаешь? - закричал он на Андрея.

- Я ногу проколол гвоздём, - ответил Андрей. – Сейчас перевяжу тряпкой и снова начну работать.

- Ах ты, баклан! Мне плевать на твои грязные ноги! Надевай башмак и мигом за дело! - крикнул он.

При этом он пнул ногой сидящего на земле Андрюху в больной бок, затем, резко подняв с земли ржавый гвоздь и ухватив Андрея за щиколотку больной ноги, на полсантиметра вогнал этот гвоздь в рану, из которой сочилась кровь. Андрюха, отдёрнув пробитую ногу, взвыл не своим голосом.

- Теперь будешь знать, как бакланить, - сказал Кильянов.

Андрюха, допрыгав на одной ноге до ближайшей берёзы, нарвал с нее листьев, приложив их к ступне пробитой ноги быстро перевязал всё это грязной тряпкой. Хромая, он снова принялся за работу.

К вечеру все гвозди из досок были выколочены. Старший тригель разрешил им отдохнуть, сказав, что утром приедет и поручит новую работу. Кильянов к этому времени уже спал пьяный в гараже. Тригели, заставив мужиков отнести и усадить его на заднее сиденье своей Мазды, наконец укатили домой.

У Андрея, как и у остальных мужиков, уже не было сил чистить и разогревать картошку. Переодевшись в сухие фуфайки, они выпили недопитую Кильяновым и малым Тригелем половину бутылки водки. Выкурив по несколько окурков, они свалились в автобусе спать. Им совершенно не хотелось есть, хоть они практически не принимали пищу в течение трёх дней. Уснули они мгновенно.

Проснулись мужики оттого, что их ногами будили Коля Тригель и Юра Лаварский. Присутствие Лаварского немного обнадеживало, так как Андрей считал его едва ли не ангелом-хранителем среди всей остальной компании недоносков.

- Мужики, вставайте! Для вас есть небольшая работа, – сказал Лаварский. - Сегодня возвращается из колонии мой старший брат, я хочу организовать для него хорошую встречу и отдых на природе. Из сложенных вчера досок вы должны сделать деревянную беседку для «культурного отдыха» братвы.

После этого он показал Соболю и Юрке, в каком месте предстоит сколотить эту самую беседку.

Андрей заметно хромал, всё тело ныло и болело, но, видимо, крепкий сон немного залечил душу, кроме того, спокойный голос и присутствие Лаварского действовало ободряюще. “Может, когда мы сколотим им беседку, они всё-таки отпустят нас?” - невольно закралась в голову Андрюхе оптимистичная мысль.

В дальнем углу базы, более чистом, по сравнению с остальной территорией, где наиболее проросла молодая трава, и раскинули свои тонкие ветки хиленькие северные березы, было прекрасное место для отдыха. Показав его и предупредив о том, что вечером они приедут отмечать возвращение брата Лаварского, “приказчики” объяснили, каким образом соорудить беседку. После этого Лаварский с Тригелем уехали.

Несмотря на разбитое тело, Андрей, а также Юрка и Андрюха Соболь принялись за дело. У всех появилась призрачная надежда на освобождение за труд. Если бы знал Андрей, какая “Варфоломеевская ночь” его ещё ожидает, он бы тронулся умом от ужаса. Но сейчас он энергично, превозмогая боль, работал пилой и молотком.

Посреди лесочка, с начинавшими распускать зелёные листья берёзками, была небольшая ровная поляна. Соболь притащил и уложил на этой поляне параллельно друг другу три бревна, метра по четыре длиной, выкопали яму и вставили в неё четырёхметровый бревенчатый брус. Брус был квадратной формы и почти новый. Они укрепили его кирпичами, засыпали и утрамбовали вокруг землю, чтобы столб стоял крепко, не шатаясь. Поперёк проложенных брёвен они плотно друг к другу приколотили доски. Получилась как бы ровная танцевальная площадка размером четыре на четыре метра, с трехметровым столбом по центру, на который планировалось конусом насадить навес в виде детского грибка. Крыша грибка уже была сделана, но для укрепления её необходимо было приколотить около верхушки столба крест-накрест два бруска, чтобы закрепить навес. Эти бруски приколотил к столбу Андрей. Со стороны сооружение напоминало крест на Голгофе, оставалось только приколотить навес к прибитым брускам, но это решили на время отложить и пойти выпить две бутылки водки, которые Юрка каким-то образом утащил из машины Кильянова. Время было около обеда, и приезда “гестаповцев” не ожидалось. Тем более оставалось немного - приколотить навес и принести из гаража стол и несколько стульев.

У Юрки сегодня был День рождения. Ему исполнялось сорок лет, и такое событие бичи решили, несмотря ни на что, отметить. Выпив одну бутылку водки с поджаренной все тем же способом картошкой, повеселевшие от спиртного мужики расслабились. Андрюха даже не чувствовал физической боли и страха, как будто весь ужас уже закончился. И вдруг расслабившиеся мужики услышали шум двигателей. Выглянув из гаража, они увидели целую вереницу уже знакомых, ненавистных им иномарок, въезжающих в ворота базы. Быстро попрятав остатки “застолья”, они медленно пошли к ещё недоделанной беседке.

По дороге Андрей видел, что Соболь с Юркой, нарвав свежих листьев и травы, быстро их пережёвывают, что и сделал сам, чтобы не было запаха водки изо рта.

Машины подъехали прямо к тому месту, где строилась беседка. Выйдя из машин, гости тупо уставились на недоделанное сооружение. Подойдя к ним, Андрей невольно сам в душе рассмеялся, хотя внешнего виду не подал. Столб, с приколоченными к нему накрест брусками, напоминал большой крест на Голгофе и одновременно виселицу для Зои Космодемьянской.

Андрей попытался объяснить, что беседка с грибком посередине ещё не совсем готова, и через пятнадцать минут они всё доделают. На что Кильянов, выпендриваясь перед братом Юры Лаварского, которого считал своим соратником, тоже отсидевшим в колонии, сделал вид, что пропустил мимо ушей слова Андрея.

- Так значит, это вы нам уже поставили могильный крест? Или это вы нам приготовили виселицу? Кто это сделал? – ещё раз спросил он.

Андрей снова попытался объяснить, что конструкция еще не совсем готова. Но и на это раз Кильянов не обратил на его слова никакого внимания.

- Значит, это ты соорудил такое? – Значит готовь себе вазелин – «острословил» по фене Кильян.

- Вот это наши “шныри”, Дима, - показывая на Андрея, Юру и Соболя, обратился он к брату Лаварского, перейдя на уголовный жаргон.

Было очевидно, что он желал продемонстрировать последнему свою тупоголовую, безграничную власть над несчастной троицей.

Дима Лаварский был похож на своего брата, только коротко подстриженный. Как заметил Андрюха, он не имел на пальцах рук никаких наколок. В то время, как у Кильянова все пальцы от них были синими.

Андрей, разогретый водкой, и сам не ожидал от себя такой дерзости, когда спросил Кильянова:

- А ты сам то, случаем не у параши зону топтал?

Конечно, зря он задал Кильянову такой вопрос.

Последний аж рот открыл от удивления и неожиданности. Остальные его друзья рассмеялись. Не вытерпев такой наглости от Андрея и посчитав себя оскорблённым до самого низа, он начал избивать Андрюху сначала руками и ногами, затем схватил штыковую лопату и замахнулся ею на свою жертву. Андрей только закрыл глаза и прикрыл лицо и голову руками.

Он не видел, как к Кильянову подскочил Юра Лаварский и схватился за черенок лопаты, поэтому Андрей не почувствовал последнего в этой жизни, как он ожидал, удара.

Открыв глаза, он увидел, что Лаварский с Кильяновым борются, держась за лопату. К ним быстро подскочили оба Тригеля. Схватив Кильянова за локти, оттащили его от Лаварского. Юра Лаварский отбросил лопату и только сплюнул в сторону, ничего не сказав. Его брат все это время спокойно сидел в Фольксвагене.

Видимо, только освободившись из колонии, где отбывал срок за мошенничество, он, насмотревшись в зоне на подобные издевательства зеков, считавших себя буграми, блатными и прочими авторитетами над остальными, не захотел принимать в разборках участия и даже смотреть на всё происходящее. Праздника для него не получилось.

Кильянов, между тем, всё более и более распалялся. Видимо, начала действовать водка, которой он уже с утра накачался. Он ошибочно почему то считал себя “авторитетом” у друзей. Поэтому, не желая признавать собственное поражение и унижение, решил привязать Андрея к перекладинам креста.

Андрей, парализованный страхом, не сопротивлялся.

Оба Тригеля и Кильянов подвели его к недостроенной беседке и, подняв за руки, приказали схватиться за один из брусков. Что Андрей покорно и сделал, лицом к самому столбу. После этого старший Тригель приволок лестницу и верёвками крепко привязал обе руки Андрея к бруску.

Андрей остался висеть на одних руках, не касаясь ногами досок площадки. Он ожидал, что с ним будут делать дальше. Но никакой другой экзекуции не последовало. Отморозки ушли в гараж и там продолжали распивать спиртное, которого привезли два ящика.

Сначала Андрей висел без боли в руках. “Прямо как Иисус Христос”, - с сарказмом подумалось ему. Вот только Кильянов, в образе которого он на миг представил Понтия Пилата, очень уж не походил на аристократичного прокуратора. Невольно ему стало даже смешно.

Постепенно руки, крепко привязанные верёвками, под собственным весом начали болеть и затекать. Верёвки больно врезались в кисти рук. Андрюха, обхватив ногами столб, немного ослабил натяжение на руки. Распутаться от этих верёвок у него никак не получалось.

Так он провисел полчаса. Кисти рук окончательно затекли, и Андрюха их уже не чувствовал.

Через полчаса пришли недоноски, уже порядком пьяные.

- Ну что, угомонился? – спросил старший Тригель.

Со стоном Андрей ответил, что впредь будет вести себя примерно. Его развязали, и он свалился на настил. Онемевшими руками он схватил лопату и с силой ударил ей по приколоченному бруску, который отлетел от удара. После этого он кинул отлетевший брусок в сторону Кильянова. Видимо, с Андреем случился нервный срыв.

Кильянов, уже пьяный, схватил этот брусок и начал избивать им Андрюху по ногам, спине, всему телу.

Юры Лаварского рядом не было, а Тригели стояли и молча смотрели на происходящее избиение. Андрей только закрывал руками голову и старался увернуться от ударов.

Вдруг один сильный удар пришёлся по левой кисти руки. Андрей почувствовал сильную боль, после чего повалился на землю. Рука ужасно болела. Кильянов её сломал.

После того, как Андрей упал на землю и дико закричал, Кильянов перестал его бить и отшвырнул брусок.

Между тем, пока Андрей висел на кресте, беспредельщики узнали, что парни пили водку в обед. А также то, что Юрка Ширшов стянул для этого случая у самого Кильянова эти две бутылки из машины. Теперь они избивали Юрку, в день его именин.

Бил его малой Тригель. Ему нравилось пинать Юрика, так как тот был маленького роста, щуплый и никакого сопротивления оказать Тригелю, конечно, не мог.

Между тем, приехал на своем “БМВ” Батон и со свойственным ему природным садизмом тоже начал бить Юрку около гаража. Он был очень раздражён, что представление со всеми издевательствами началось без него.

После этого старший Тригель решил, что беседка не была достроена к их приезду по случаю именин. А именно, потому, что Юрик Ширшов прервал строительство и пригласил Андрея и Соболя распивать водку.

- Так пускай эти двое ублюдков сами начистят ему морду, ведь именно из-за него они пострадали, - придумал он.

Андрея привели к гаражу, когда Соболь уже бил Юрика. Соболя отозвали и Андрюху заставили делать то же самое.

Андрей, увидел, на кого похож Юрка. Он плакал. Ведь у него сегодня был юбилей. Все его лицо было в крови. Она текла из разбитых губ и носа, глаза затекли от синяков, кожа от многочисленных ударов приобрела красно-синий цвет.

Андрюха выглядел так же - он увидел себя в осколок стоявшего в гараже зеркала.

Ему стало совестно и жалко Юрку, поэтому он, обхватив Юрика здоровой правой рукой, и стараясь успокоить, ответил:

Его слова повергли остальных в шок. Андрея больше всех били, над ним сильнее, чем над остальными издевались, и отморозкам было не понятно, как он при этом ещё смеет перечить.

Первым начал бить Андрея малой Тригель, к нему присоединился Батон. Андрей уже не чувствовал боли. Он не мог стоять на ногах и упал, всё его тело было сплошным синяком. Он потерял сознание. Бить его прекратили и облили холодной водой, после чего он очнулся.

- Я знаю, как с такими строптивыми поступать, - сказал малой Тригель. - Нужно Норда немного потренировать, чтоб вспомнил старые подвиги.

Нордом звали ротвейлера, который принадлежал Тригелю. Четыре года назад Саша Тригель работал прапорщиком в службе охраны одной из колоний. По службе ему требовалась служебная собака для патрулирования запретной полосы, отделявшую колонию от города. Собака специально была надрессирована на заключённых от возможного побега. Подчинялась она только Тригелю, и поэтому, когда тот уволился из колонии, ротвейлер остался с ним. Как Саша его использовал в настоящее время, уже известно.

Норда он затащил за ошейник в уже известную железную клетку, после чего заволокли туда и Андрея.

Сквозь решётку они начали тыкать пса деревянными шестами, стараясь его разозлить. Собака металась по клетке, рычала, хватала зубами деревянные палки. Короткая шерсть вдоль позвоночника Норда встала дыбом.

Андрей забился в угол и втянул голову в плечи, закрыл шею предплечьем правой руки. Левой он не мог защищаться, так как она была и без того сломана и уже распухла и посинела.

Тригель просунул палку через решётку около головы Андрея и, дав схватиться псу за ее конец, не стал вырывать из зубов, а потихоньку начал подтягивать шест к Андрею. Подтащив, собаку к жертве, он резко крутанул деревянный шест вокруг оси и выдернул его наружу. Пёс, выпустив палку из зубов, молниеносно схватил Андрея за руку чуть ниже плеча. Норд целился вцепиться в горло, но Андрюха интуитивно закрыл шею рукой, псина ухватилась зубами чуть ниже плеча, так и осталась висеть.

Андрей почувствовал ужасную боль в предплечье, когда огромные челюсти с силой сжали руку. От перекуса спасла ватная фуфайка, в которую он был одет.

Между тем, Лаварский, который не принимал в “шоу” участия, быстро схватил толстый, деревянный шест и, просунув его между решёток, тупым концом со всей силы ткнул им собаку в морду. Норд разжал челюсти и дико завыл. Он начал метаться по клетке, потом затих и жалобно заскулил, вжавшись в угол.

Лаварский открыл дверцу клетки, войдя туда, оторвал оцепеневшего Андрея от прутьев решётки и выволок его наружу. После чего закрыл клетку и вставил в замочные петли железный болт.

- За твоего волкодава я тебе заплачу, - ответил Юра. - А вот если бы она его загрызла насмерть, тебе бы и адвокат Топов уже не помог, идиот. Больше я в ваши игры не играю, и вообще советую выгнать этих бомжей с базы. Из-за них у всех нас могут быть большие неприятности с органами.

После этого он развернулся, сел в машину и уехал.

У Андрея, который сидел на земле, было нервное оцепенение. Он не мог говорить, боли не чувствовал, а перед глазами мелькали какие-то непонятные создания.

Его снова облили холодной водой и влили в рот водки, после чего начало снова сильно болеть всё тело, и он медленно стал приходить в сознание.

Слова Лаварского отрезвили Тригелей и Батона. Они, оставив Андрея лежать на земле, пошли дальше глушить водку и обсуждать создавшуюся проблему.

Другое дело Кильянов. Напившись настолько, что уже еле стоял на ногах и ничего не мог толком сказать. Он всё же придумал новую гадость.

Каким-то образом он выехал из гаража на сто тридцать первом “ЗИЛе” и привязал к нему сзади железный трос около пяти метров длиной. Второй конец привязал к железной бочке, у которой не было крышки.

Бочка была двухсотлитровая, из-под бензина. Около открытой крышки была пробита дыра. К этой дыре он и привязал железный трос.

Андрей не понимал, что тот делает, но заметил, как Соболь, поняв, наверное, задумку Кильяна, закинул в бочку две толстых ватных фуфайки.

Пока Тригели с Батоном были в гараже и не видели, что Кильянов сооружает, этот дурак подтащил Андрея к бочке и заставил влезть в неё. Так как Андрей не соображал, что делает, и воспринимал всё происходящее, как в тумане, он спокойно влез в бочку. После этого Кильянов завёл машину и поехал, сильно газуя.

Бочку с Андреем внутри бросало из стороны в сторону, она билась о лежащие на земле камни и бетонные столбы, об углы гаража и всякие встречные предметы, подпрыгивала на пригорках и тряслась на всех попутных колдобинах.

Кильянов уже один раз успел объехать вокруг гаражного бокса, когда оттуда выскочили Тригели и Батон. Последний, бегом поравнявшись с кабиной “ЗИЛа”, вскочил на её подножку. Просунув руку в кабину через окно, он поворотом ключа зажигания заглушил двигатель.

Андрей слабо помнил, кто и как вытаскивал его из бочки. Перед глазами всё кружилось, вокруг плавали какие-то тени, его тошнило и рвало, на ногах он стоять не мог и сколько пролежал на земле, ему неизвестно.

Ему было не больно и не страшно, не жарко и не холодно, не темно и не ярко, а всё безразлично. Перед глазами всё расплывалось.

Он не понимал, какими силами поднялся на ноги и, шатаясь, побрёл в сторону ворот. Вокруг никого не было, ротвейлер или сдох, или был заперт в клетке. Вторая собака не обратила на него никакого внимания, она была не дрессированная, и держали её только для устрашения.

Андрюха шёл по дороге в сторону паромной переправы в Обдорск. Обдорск и Семилист находились в тридцати километрах друг от друга, их разделяла река Объ. Моста между городами не было, и сообщение между ними осуществлялось паромом - многотоннажной баржой, которую буксировали от одного берега до другого специально для этого приспособленные рейдовые речные суда. На баржу одновременно помещалось до двадцати легковых автомобилей, поэтому приходилось иногда ждать до получаса, пока она заполнится, только после этого паром отчаливал на противоположный берег. Транспортировку ежедневно осуществляли три парома. Ширина реки в этом самом узком месте была три километра. До переправы было расстояние около десяти километров. Каким образом, шатаясь и постоянно падая, Андрей добрёл до него, он не помнил.

Стоя уже на отходящем от берега пароме, увидел, что к переправе на огромной скорости подъехала знакомая жёлтая Мазда Тригеля. Ей потребовалось около получаса ждать, пока заполнится следующая баржа. Только после этого паром с Маздой тронулся. В это время Андрей уже был на Обдорской стороне. Он шёл по обочине шоссе в сторону города, до которого было около десяти километров. Андрей даже не старался свернуть в лес и укрыться. У него совершенно не было сил. Он с трудом передвигался, за полчаса он прошел вдоль дороги всего около километра.

Единственной его мыслью было найти железный, острый прут. Им он намеревался проткнуть сволочей из Мазды. Но, как назло, на дороге ничего не попадалось.

Решение пришло легко и неожиданно. Он заметил лежавший у обочины дороги камень почти идеально круглой формы, весом около двух пудов. Поднять его Андрюха никак не смог бы, поэтому правой рукой подкатил валун к росшей у обочины дороги ели. Усевшись на землю, прижался спиной к дереву уперев ноги в камень.

От ели до дороги, на расстоянии двух метров, шел небольшой склон. Мазду, летящую на предельной скорости, Андрей заметил ещё за полкилометра и приготовился.

Когда до машины оставалось метров пять, он, собравшись остатками сил, обеими ногами толкнул камень под колёса летящей Мазды. Всё, что произошло дальше, он видел, как в замедленной съёмке каскадёрского ролика.

Машину подбросило вверх метра на два, и, кренясь, она стала проворачиваться на лету вдоль своей оси. Потом, упала на крышу, и стала кувыркаться в каменистый овраг на другой стороне дороги.

Когда машина остановилась колесами вверх, Андрюха не стал дожидаться, когда из нее начнут выползать подонки. На коленях он пополз в глубь леса.

Два дня после этого происшествия Андрюха, как леший из русских народных сказок, шатался в лесу, от страха как заяц прятался в кустах и пугался каждого шороха.

Наконец, он набрёл на ручей, в который уткнулся лицом и опустил руки. Холодная вода привела его в чувство и немного сняла боль. Андрей ощутил голод и решил наведаться домой к родне.

Под покровом ночи, вернее, раннего утра, когда все люди должны спать, Андрей заявился к своим и одним только видом сильно их напугал.

Узнав, что никто его не искал, и около дома не было незнакомых иномарок, он немного успокоился. Но на некоторое время решил тормознуть у старого друга.

Две недели Андрей отлёживался у кореша, залечивал свои раны. На улицу даже носа не высовывал. Он весь был в зелёнке, перемотан бинтами и смоченными водкой тряпками. В больницу не обращался, а сломанные два пальца на руке замотал гипсовым бинтом, купиленным в аптеке.

Кисть руки была вся распухшая и чёрная. Чтобы не сойти с ума от боли он глотал анальгин.

Потом от своих друзей он узнал, что на шоссе Обдорск-Семилист разбилась иномарка, легковая Мазда. Водитель и пассажиры погибли. По словам, машина летела на предельной скорости и сильно пьяный водитель, не справившись с управлением, спикировал в кювет.

Только через год, следующим летом, Андрей узнал, кто именно разбился ?

Как-то по делам проезжая по злополучной дороге, Андрей увидел вкопанный на обочине дороги гранитный полированный камень. Попросив водителя остановиться, он подошёл к этому камню и прочитал выгравированную надпись:

На этом месте 22.05.2003 года

погибли в автомобильной катастрофе

Николай Иванович Тригель 14.05.1970 г.р.

Александр Иванович Тригель. 25.03.1978 г.р.

Александр Николаевич Кильянов 11.09.66 г.р.

Паспорта, принадлежавшего Андрею, очевидно, у них с собой не было, так как милиция его не беспокоила.

После этого случая Андрюха спрыгнул со стакана.