|
|
В созвездии Медузы Глава восьмаяНеожиданное спасение
Он сидел на земляном полу, в крохотной одиночной камере без окон, привалившись спиной к стене. Толстая металлическая дверь была заперта на засов снаружи, и на засове висел замок. Во всяком случае, Конфеткин слышал скрежет ключа о замочную скважину после того, как дверь за ним закрылась. В камере было темно и смрадно, но, как это ни странно, даже и в полной темноте он мог, каким-то парадоксальным образом, различать контуры стен, пола и потолка. Стены были сложены из грубого неотесанного камня и покрыты мхом и плесенью – когда комиссар провел по ним рукой, он ощутил под ладонью противную липкую слизь. Потолок же был очень низким. Он нависал над его головой тяжелой монолитной глыбой. Ни нар, ни скамьи, ни стола в его узилище не было. Итак, он изолирован от внешнего мира! Ни шапки невидимки, ни лампы Аладдина, ни каких-либо иных волшебных средств, с помощью которых он мог бы выбраться отсюда, у него под рукой не было. Его друзья – Маркиза, Рекс, Бублик и Сластена – остались на Земле. Комиссар был совершенно один, в чуждом ему мире. Тот, кто послал к нему Звездного мальчика, конечно же, знал о его намерении разыскать игрушку. Но, как выяснилось, знали об этом и другие силы. Судя по всему, они пытались воспрепятствовать ему в его действиях уже на начальном этапе расследования – с того самого момента, как он поставил ногу на первую ступень лестницы. Не они ли тщились сбросить его с нее? А когда он все-таки взобрался сюда, устроили ему эту интермедию с арестом! А теперь они предложили ему сделку. О том, чтобы пойти на нее, не могло быть и речи. Но какую игру вела с ним противная сторона? Почему госпожа Кривогорбатова показала ему медвежонка? Ведь тем самым она признала, что замешана в этом деле. Что это? Желание продемонстрировать свое превосходство над ним, понимая, что он целиком и полностью в ее руках? Или же в этом заключена какая-то далеко идущая цель? Не было ли тут ловушки? Другой вопрос: был ли в этот медвежонок тем самым, что подарила Оленьке ее мама? Вспомнив свое впечатление от показанной ему игрушки, Конфеткин отмел это предположение. Интуиция подсказывала ему, что здесь было что-то не то. Наводила на размышления и кожа на лице Аиды Иудовны: в определенный момент она потемнела, и на ней стал проступать змеиный рисунок. Что это за феномен? Обман зрения? Но ведь о подобном рисунке на плоти черного круга рассказывала отцу и его дочь! И, наконец, вопрос вопросов: на кой ляд вообще этой ведьме понадобился медвежонок? В этой связи возникал и еще целый ряд головоломок. Например, таких. Чья рука помогла ему выбраться на обочину моста? Какую роль во всем этом играл франт в цилиндре? Как случилось, что он попал в эпоху, отстоящую от его века, как минимум, на сто лет? Неужели на небесах и впрямь существуют цитадели черных сил? Или же все это некая иллюзия, подмена? Впрочем, уже и сейчас было ясно одно: допрос Кривогорбатовой являлся лишь прелюдией к какой-то мерзкой и жестокой игре. А пока его просто пытались прощупать и, по возможности, запугать – обычная стратегия слуг сатаны.
Его мозг функционировал с огромным напряжением. Такого не случалось, даже когда он готовился к экзаменам по алгебре или ненавистной ему химии! Конфеткин как бы выпал из своей темницы в некую абстрактную реальность. Он не отдавал себе отчета в том, что находится за пределами своей солнечной системы, в застенках сил Тьмы. Время спрессовалось для него в некий единый непрерывный миг, и его мысли витали высоко над этим серым унылым миром. Комиссар проницал ввысь, сообщаясь тайными струнами своего сердца с сообществами иных сфер. Эти сферы чутко улавливали вибрации его духа, и многократно усиливали их волнами ответной любви. Не такие ли ощущения испытывают художники, писатели и вообще люди всех творческих профессий, когда они погружены в свою родную стихию? И не является ли это состояние самым прекрасным состоянием их душ? Если бы комиссар мог сейчас взглянуть на себя духовными очами, он увидел бы необычайную картину: над его головой тонко вибрировал столб живого ясного огня. И этот огонь, этот живительный свет, пронзая толщу низкого потолка, устремлялся ввысь, к иным обителям. Там, в этих обителях, наполненных жизнью, его душа соединялась с друзьями его сердца. И эти незримые друзья не оставили его в беде. Внезапно пол и стены задвигались, задрожали, и Конфету окатила трепетная волна. Камера озарилась мягким лучезарным светом. В чаше нежаркого белого пламени, словно в полураскрывшемся бутоне водяной лилии, возникла стройная женщина неописуемой красы с венков цветов на голове. Ее лицо сияло как солнце. Нежные черты лица светились неземной любовью. В каждом движении, в каждом ее жесте, теплилось неповторимое очарование. И даже складки ее золотистого, с высоким пояском платья сияли всепобеждающей красой. Повинуясь некой неодолимой силе, Конфеткин поднялся на ноги и замер в немом восхищении. Ему захотелось пасть ниц перед этой прекрасной дамой. Он чувствовал, что не в силах вымолвить ни единого слова. А женщина взглянула на него ясными добрыми глазами и произнесла приятным мелодичным голосом: – Не бойся, Витя. Я выведу тебя отсюда. И не один волос ни падет с твоей головы. Как громом пораженный, стоял комиссар Конфеткин перед этой посланницей небес. Наконец, оправившись от изумления, спросил: – Кто вы? – Олина мама. Конфетка был потрясен. – Тетя Лида? – Да. Она подошла к нему и взяла его за руку. – Пойдем отсюда. И прекрасная дама провела узкой ладошкой перед стеной, делая воздушный полукруг. Стена замерцала, и застарелая плесень поползла с каменной кладки на пол, обозначая искрящийся контур в виде арочного проема. Олина мама шагнула вперед, в светящийся контур стены, увлекая за собой комиссара. Стена сомкнулась за ними и вновь покрылась плесенью и мхом. Держась за теплую ладонь своей чудесной спасительницы, комиссар заскользил по светящемуся туннелю. Вскоре они выплыли из каменной толщи стены, и Конфеткин увидел себя на невысоком пригорке. Высоко в небе сияли звезды. Под пригорком, серебрясь в скупых лучах звездного света, текла широкая полноводная река. Олина мама простерла руку к реке и сказала: – На том берегу живет мастер Тэн. Он поможет тебе найти медвежонка. Произнесся эти слова, женщина превратилась в звезду и взмыла в небеса. Конфеткин почесал за ухом. Он спустился пригорка и пошел к реке. На ее берегу какие-то люди, похожие на черные тени, ловили рыбу. В руках они держали удилища, и их взгляды были устремлены на красные поплавки. Пройдя мимо рыбаков, Конфеткин приблизился к кромке воды. Словно в какой-то волшебной сказке, он занес ногу над черной гладью реки, и увидел под своей стопой узкую золотистую твердь длиной в один шаг. Он ступил на золотой мостик и поднял над водяной хлябью другую ногу. Появилась светящаяся дорожка длиной еще в один шаг. Конфеткин пошел через реку, разбрызгивая свет во мраке, словно свеча, и золотая тропа расстилалась перед ним при каждом его новом шаге. С боков этой тропы, за пределами света, чернела вода; она сонно плескалась и за спиной комиссара, но стезя через реку была тверда, словно отлитая из чистого золота. И вот, шагая по этой эфирной тропе, Конфеткин с изумлением увидел себя в облачении средневекового рыцаря. На его боку висел меч, и его эфес был украшен драгоценными камнями. Не замедляя шага, он перешел через величавую реку. Едва его нога коснулась берега, край неба озарился нежным светом – поднималось солнце. Глава девятаяНа другом берегу
Конфеткин шел полями. Поля золотились тугими колосьями пшеницы, и благодушные, жизнерадостные жнецы в опрятных одеждах сноровисто работали серпами, собирая обильный урожай. Их жены вязали снопы и укладывали их в скирды. Детишки сновали по полю, помогая родителям; румяные лица детворы радовали сердца своим дружелюбием и чистотой. Над полем, в высоком безоблачном небе, сияло солнце, изливая тепло и любовь на землю с трудолюбивыми поселянами. Чуть в стороне, нежась в его лучах, несла свои глубокие воды широкая полноводная река. Когда комиссар проходил мимо жнецов, они кланялись ему в пояс, стягивая с голов картузы, и приветствовали такими словами: – Будь здрав, о, светлый рыцарь! Да будет прямым твой путь и острым разящий меч! – Да сгинут с лица земли все твои враги! – Мир и вам, о, почтенные поселяне,– ответствовал им Конфеткин, сам, удивляясь неожиданным оборотам своей речи. – Да будет благословен ваш мирный труд. Не укажете ли мне, где можно найти дом мастера Тэна. Вперед выступил седобородый старец с ясным юношеским взором. Оглаживая бороду, он произнес: – Мастер Тэн живет в нашем селении, и его жилище там знает всякий. – Далеко ли это, отец? – осведомился комиссар. – Смотря как идти,– ответил старик с лукавой улыбкой на устах. – Все зависит от тебя, о, смелый воин. Комиссар так и не понял, что имел в виду почтенный поселянин, произнося эти загадочные слова. А тот уже махнул рукой: – Иди по этой тропе, о, грозный воитель, и она сама приведет тебя к дому достопочтимого мастера Тэна. – Благодарю тебя, отец,– с изящным поклоном проговорил комиссар и двинулся в указанном направлении. Он пошел по тропинке, среди хлебов. Солнце поднималось все выше, и через какое-то время Конфеткин подумал о том, что было бы совсем нехудо еще до полудня попасть в село. В тот же миг он увидел вдали проезжую дорогу и стремительно заскользил над золотистыми волнами пшеницы. И вот он уже стоит за полем посреди изъезженной телегами колеи! Как произошло это невероятное перемещение из одной точки в другую? Этого комиссар не знал, но впечатление от этого полета было неповторимым. Оказавшись на грунтовке, он осмотрелся. За хлебами, на холмах зеленели аккуратные прямоугольники рощ, лежали луга, и на них паслись коровы и тонкорунные овцы. Конфеткин пошел протоптанной тропой по лугам, вдыхая терпкий аромат трав и любуясь восхитительными окрестностями. После всех пережитых им треволнений эта прогулка доставляла ему истинное наслаждение. Через некоторое время он с удивлением отметил, что тропа стала изгибаться, петлять, и то расстояние, которое он, как казалось ему, уже должен был пройти, словно растягивалось под влиянием его настроения. Путь, по которому шел Конфеткин, пролегала мимо старого дуба. Под ним сидел пастух в лаптях и играл на свирели. Перед ним, словно зрители в театре, полукругом расселись зайцы, приподняв передние лапки и навострив ушки. При приближении Конфеткина, зайчата ничуть не испугались. Комиссар остановился возле них, не решаясь прерывать музыканта. У свирельщика было светлое утонченное лицо в обрамлении каштановых волос с красивыми золотистыми переливами, тугими волнами, ниспадающими на его плечи. Чуткие пальцы легко порхали над отверстиями дудочки, и казалось, ее посредством юноша исторгал чарующие звуки прямо из глубины своего сердца. Но вот музыкант окончил игру на свирели и произнес: – Приветствуем тебя, о, светлый воин! Да сопутствует удача во всех твоих начинаниях. Далеко ли путь держишь? – К мастеру Тэну. Правильно ли я иду, о, мирный поселянин? Юноша сказал: – Ты на верном пути. – Далеко ли до жилища мастера Тэна? Пастух махнул рукой, указывая направление: – Тут, рядом. Отчего-то у Конфеткина создалось впечатление, что зайцы отлично понимали их разговор. Они поглядывали на него умными серыми глазками – совершенно как люди. – Как называется эта страна, о, пастух? – Обителью вольных друзей,– сказал добрый пастырь. – А река? – Великая. Он был очень симпатичен Конфеткину, и ему хотелось задержаться у дуба. И все-таки он отказался от этой мысли – следовало спешить. – Благодарю тебя, о, пастух,– произнес комиссар и двинулся по тропе. На одном из холмов он увидел резвящихся лошадей в белых яблоках с прелестными женскими ликами. У некоторых из них головы были украшены венками полевых цветов. Они с необычайной грацией скакали по зеленой траве, едва касаясь земли копытами. Казалось, благородные животные порхали по воздуху, словно небесные птицы. Одна из лошадей прискакала к Конфеткину, и он смог хорошенько ее рассмотреть. Лицо у нее было овальной формы, с кроткими глазами и очень нежным округлым подбородком, как бы нарисованным полупрозрачной акварелью. Над скошенным лбом нависала аккуратно подстриженная челка волос, переходящих на затылке в роскошную гриву. Шерстка на лошади с женской головой была очень нежная, бархатистая, а глаза светились лаской и умом. Конфеткин протянул руку к лошадке, намереваясь потрепать ее по холке, но она пугливо шарахнулась от него и унеслась, как ветер, к своим подругам. Конфеткин пожал плечами и продолжил свой путь. За перелеском его взору открылось живописное селение. На околице села, возле колодца, стояла девушка в узорчатом сарафане, с золотою косой, и набирала воду в кувшин. Комиссар остановился у колодца, и девица сказала ему с приятной улыбкой: – Испей воды из моего кувшина, о, славный витязь! Она налила воды в кружку и протянула ее комиссару. – Благодарю тебя, о, красна девица,– сказал комиссар, принимая кружку из ее белых рук. Вода оказалась чрезвычайно вкусной. Сделав несколько глотков, Конфеткин тут же почувствовал необычайный прилив сил. Он поставил кружку на сруб колодца и сказал: – Какая вкусная у вас вода, однако! Девушка ласково улыбнулась ему в ответ: – Спасибо на добром слове, о, храбрый витязь. Откуда путь держишь? – Из-за реки. Ее глаза вмиг посерьезнели. – О, Боже правый! Неожиданно для самого себя, Конфета отвесил красавице галантный поклон и произнес: – Разреши мне помочь тебе донести этот кувшин, о, прелестная девушка? Вскоре они уже шли по селу. Ни плетней, ни заборов нигде не было. На обочинах нежно благоухали клумбы всевозможных цветов. Посреди дороги разгуливали гуси и коты, мирно соседствуя с воробьями и собаками. В опрятных двориках, под сенью плодовых деревьев, отягощенные сочными плодами, стояли красивые добротные дома. Тут и там виднелись беседки, увитые янтарными гроздьями винограда. Воздух был свеж и приятен до чрезвычайности, и казалось, в нем была растворена живая энергия любви. Прохожие приветствовали Конфеткина как старого доброго друга. Комиссар чувствовал себя здесь так, словно он находился в своем родном краю, среди близких и дорогих его сердцу людей. Нигде не увидел он ни единого злобного, коварного или унылого лица. Все граждане этой страны были красивы, благородны и прямодушны. И, что фантастичнее всего, даже лица самых глубоких старцев светились юношеским задором, словно они были ласковыми невинными детьми. – Как называется ваше село, о, красна девица? – спросил у своей спутницы комиссар. – Благословенное. – Хорошее название,– сказал Конфеткин. – А где тут у вас дом славного мастера Тэна? – Да вот же он,– сказала девушка, указывая на беленую хату с расписными ставнями под пурпурной черепичной кровлей. Она подошла к калитке и отворила ее: – Заходи, о, светлый рыцарь! Мастер Тэн – мой отец.
Глава десятаяМастер Тэн
Они вошли в уютный и опрятный дворик. Навстречу им с веселым лаем выскочила собака. Она стала петлять вокруг комиссара и его спутницы, выписывая резкие фигуры. Следом за дворнягой с важным достоинством выступал золотистый кот. Он ограничил изъявление своих дружеских чувств тем, что нежно потерся симпатичной пушистой мордашкой о ногу Конфеты. На посыпанной желтым песком дорожке появился молодой человек в белой сорочке, расшитой синими узорами. Он был широк в плечах и хорошо сложен. Под изящным, с небольшой горбинкой, носом, висели роскошные «казацкие» усы. Ясные васильковые глаза на его красивом благородном лице светились радостью и добродушием. Было в чертах лица юноши нечто сродное с лицом девушки, и потому комиссар решил, что перед ним – ее брат. – Мир вашему дому,– приветствовал юношу Конфеткин. – Мир и тебе, о, славный витязь,– приложив руку к сердцу, с достоинством поклонился ему человек в сорочке-вышиванке. – Да будут прямыми твои пути. И да будет остер твой праведный меч. Давай-ка сюда свой кувшин. Он протянул руку за кувшином, и комиссар увидел на тыльной стороне его кисти знакомый рисунок: изображение солнца с расходящимися лучами. – Возьми-ка его, дочка,– распорядился юноша. – У нас с рыцарем дела. Он взял у комиссара сосуд с водой и передал его девушке. Уж не ослышался ли комиссар? Неужели эта красавица и впрямь была его дочерью? Видя недоумение на лице своего гостя, молодой человек усмехнулся в усы: – Не удивляйся так, о, храбрый витязь. Это действительно моя дочь, Лада. Конфеткин учтиво поклонился девице. – А я – мастер Тэн,– представился молодой человек. – Во всяком случае, под таким именем меня знают в здешних краях. Ты же, насколько я понял, комиссар Конфеткин? – Да,– подтвердил комиссар. – Я пришел к вам от Олиной мамы. – Ну, вот и отлично! Прошу к столу, комиссар,– и мастер Тэн, сделав радушный жест рукой вглубь двора, посторонился. Конфеткин прошел мимо него и двинулся по песчаной дорожке, пролегавшей в тени плодовых деревьев, под которыми росла сочная зеленая трава. Хозяин дома шествовал за ним следом. Как и во всем селе, в его дворе росло великое множество цветов. Сам же участок находился на холме, и с него открывался восхитительный вид на близлежащие окрестности. За хатой, под сенью ветвистой яблони, стоял дубовый стол. Комиссар приблизился к нему и, обогнув его, уже вознамерился, было присесть на скамью, когда из-за угла хаты выплыла молодая красивая женщина. С ее плеча свисала тугая коса, а надо лбом сияла корона. Поступь была чинной, величавой. Сарафан из цветной парчи с широкими узорчатыми рукавами и высоким узким пояском, сиял живыми и звонкими красками. В руках эта богиня или, лучше сказать, «Королева красоты» несла поднос с глиняным кувшином, ножом, чашками и караваем белого хлеба. Красавица величаво приблизилась к мужчинам, поставила поднос на стол и в пояс поклонилась Конфеткину. – Отведай нашего угощения, о, добрый витязь. Голос у нее был нежный мелодичный. Короткость, целомудрие, смирение и покой лучились от этой царицы, словно от святой божьей матери, освещая самые потаенные уголки в сердце бесстрашного комиссара. Пораженный ее неземной красой, он потупился и произнес: – С удовольствием… – Это моя жена, Маша,– представил супругу мастер Тэн. – А это – комиссар Конфеткин. Он – светлый воин. – Вижу,– напевным звонким голосом произнесла тетя Маша, с интересом поглядывая на комиссара. – Жаль, что таких рыцарей сейчас осталось не так уж много. – Но они есть,– сказал мастер Тэн. – И пока они есть – не все потеряно. Тетя Маша легким наклонением головы выразила свое согласие с мнением мужа. Она одарила Конфеткина по-матерински ласковой улыбкой. Мужчины уселись на дубовые скамьи. Тетя Маша наполнила кружки свежим парным молоком. Мастер Тэн отрезал ножом несколько кусков хлеба с хрустящей румяной корочкой. – Приятного аппетита,– сказала тетя Маша. – Спасибо,– поблагодарил Конфеткин. Он почему-то чувствовал себя немного сконфуженным. – Ну, не буду мешать вашей беседе. Тетя Маша ласково улыбнулась и удалилась. Мастер Тэн воздел руки к небесам: – Дажбоже наш три светлый! Ты, который удерживаешь в бездне обитель нашу, творя жизнь и красу великую, давая тепло и жизнь детям своим. Славу творим Тебе! Он преломил хлеб и протянул ломоть комиссару: – Подкрепись перед дорогой, о, светлый витязь. Никогда еще комиссару не доводилось есть такого вкусного хлеба и пить такое вкусное молоко! – Ну и вкуснятина! – не удержался от восклицания Конфета, уплетая пышный ломоть за обе щеки и запивая его молоком. – В чем тут секрет? Мастер Тэн улыбнулся: – Никакого секрета нет. Мы живем в благословенном краю, и эта пища приготовлена нам с добрым и открытым сердцем. В этом – все дело. Через некоторое время они насытились, и Конфеткин, по неискоренимой мальчишеской привычке, утер губы рукой. – Ну, наелся? – благородное лицо мастера Тэна осветилось доброжелательной улыбкой. – Да. Спасибо. – Вот и славно. Хозяин дома сдвинул посуду на край стола. – А теперь давай потолкуем о наших делах…– он бросил на комиссара проницательный взгляд. – Говоришь, ты пришел от тети Лиды? – Да. И она сказала, что вы мне поможете. – Чего же ты хочешь? – Я ищу украденного медвежонка. Тетя Лида умерла… Однако после своей кончины она спустилась с небес и подарила своей дочери игрушку – плюшевого медвежонка. Произнося эти слова, комиссар краем глаза наблюдал за своим собеседником, пытаясь предугадать его реакцию. Однако мастер Тэн лишь задумчиво подкручивал свой ус. – В ту же ночь госпожа Кривогорбатова, приняв облик воздушного чудища, ворвалась через форточку в комнату несчастной девочки и похитила у нее маминого медвежонка... – Так, так…– сказал мастер Тэн. – Старая ведьма опять взялась за старые трюки… Хорошо, я помогу тебе. Тем более что об этом просила Олина мама. Однако основную работу тебе придется выполнить самому. А это нелегкое и крайне опасное дело. Готов ли ты к этому? – Да,– сказал комиссар. Он произнес это слово твердо, без всякого пафоса. Мастеру Тэну понравился его сдержанный ответ. – Хорошо. А теперь расскажи поподробнее о своем деле. С легким сердцем поведал комиссар сидящему перед ним человеку обо всем, что приключилось с ним, начиная с того момента, как он подслушал разговор Оленьки и ее отца в кафе «Незнайка».
Глава одиннадцатаяНити любви
Окончив рассказ, он начал задавать вопросы. Вопросов накопилось великое множество, и комиссар старался не упустить возможности собрать побольше информации. Прежде всего, как он попал в этот мир? Ведь он лез по лестнице, и сам не зная куда! – Позволь не согласиться с этим,– возразил ему на это мастер Тэн. – У тебя была цель. Тебя вело к ней твое сердце. Ты хотел помочь маленькой девочке – и потому ты здесь. – Где это – здесь? – На планете Тэц, в созвездии Медузы. Как и твоя Земля, она является одним из вариантов или, если хочешь, отражением некой основы. Конфеткин искривил губы и сосредоточенно нахмурил лоб: – Какой еще основы? Хозяин дома развел руки так, словно он держал в своих ладонях невидимый шар: – Видишь ли, есть некий прообраз мира, созданный Творцом. Это – сердцевина всего сущего. От нее отпочковалось несколько ветвей, на которых и произросли все остальные миры. Однако все они вышли из одной и той же точки. И в каждом присутствует некая сердцевина, некое священное ядро первозданного мира, не тронутое временем и неподвластное никаким искажениям. Без этого вечного, священного ядра все остальные миры уже давно бы превратились в прах. Это – основа. Понятно? – Но почему же,– с недоумением сдвинул плечами комиссар,– все эти миры пошли тогда такими различными путями? – Погоди,– мастер Тэн приподнял руку. – Не спеши. Это – особая тема. Сейчас же я даю лишь упрощенную схему, некий предварительный набросок. Все эти понятия полны таких тайн, что их невозможно раскрыть в краткой беседе… Так вот, наши миры являются всевозможными вариантами развития этого первозданного мира. И, поскольку все они развились из единого семени, то все они подчинены одним и тем же законам. Идея ясна? – Ну… В общих чертах... – И Человек носит в себе все эти миры. Кофета округлил глаза: – В себе? Все эти миры? И где же именно? – У себя в сердце. По тому, каким тоном были произнесены эти слова, комиссар заключил, что в них сокрыт какой-то очень важный смысл. Мастер Тэн стал объяснять: – У каждого человека, как и у всякой планеты, тоже есть некое ядро, в котором теплится неугасимый свет. Он сокрыт за сокровенной дверью, связующей его с Творцом мира. За этой дверью обитает его дух, который и является источником самой жизни. Однако у многих людей эта обитель жизни окутана столь черным и вязким облаком зла и лжи, что сквозь нее уже почти не пробивается свет. У некоторых эти облака стали похожи на окостеневшую корку, или на грубый нарост. У таких людей сердца как бы каменеют, становятся тяжелыми, злобными и угрюмыми. Они не могут видеть истин в небесном свете, ибо сидят в кромешной тьме, хотя и почитают себя, в своей гордыне, мудрее всех остальных. Такие люди подобны слепым змеям… – Как госпожа Кривогорбатова? – Совершенно верно. Каково сердце – таков и человек. Запомни это. Все помышления человека, все его идеи зарождаются у него в сердце. На все, на все смотри сердечными очами! На ветвях плодовых деревьев защебетали птички. Дул легкий ветерок, и Конфеткин видел, как цветы на тонких стебельках согласно кивают ему своими прекрасными головками, совсем как живые. – Всякий человек связан невидимыми нитями с множеством миров,– наставлял мастер Тэн. – Добрый человек находится в связи со светлыми силами, а злой – с темными. У некоторых связь с высшими мирами прервана, и они способны смотреть лишь вниз, на свою грязь. И такое положение вещей мы наблюдаем повсеместно – как тут, в созвездии Медузы, так и в твоем мире. Законы Творца, на которых зиждется все сущее, универсальны. И, тем не менее, сами его миры полны неповторимых вариаций. Их можно сравнить с разнообразными картинам художника, нарисованных с помощью одних и тех же красок. Комиссар помотал головой. – Что-то неясно? – спросил мастер Тэн, глядя на своего гостя умными ласковыми глазами. – Трудно сказать так слету… – Конфеткин ощупал пальцами пустоту, словно в ней был заключен некий предмет. – Этот мир… Он так изменчив, так текуч и многолик… Мне кажется, я оказался в некой волшебной сказке. Но разве такое может быть? Как может живой человек оказаться в сказке, сочиненной кем-то незнаемым? И если Господь сотворил весь этот фантастический мир, то знает ли он, что произойдет со мной в следующий миг? На это мастер Тэн ответил: – Истина открывается не сразу. И лишь тем, кто упорно ищет ее. Тебе еще предстоит пройти трудный путь, прежде чем ты сможешь получить ответы на свои вопросы. Комиссар вскинул на Учителя золотистые брови: – Хорошо! Пусть так. Но объясните мне, хотя бы, как я попал сюда? Откуда взялась эта звездная лестница? Мудрый наставник, с невольной улыбкой на устах, залюбовался сидящим перед ним рыцарем. Как он, однако, чист, светел и юн! Какая жажда истины горит в этом ясном блистающем взоре! Он отверз уста для ответа: – Если говорить кратко, не вдаваясь в детали, то дело обстоит следующим образом. Внутри каждого человека существуют некие переключатели, или регистры – назови их, как хочешь. Так вот, когда ты поднялся с кровати, а затем вышел на крышу своего дома, нужный регистр был уже переключен. Ты уже находился в сфере нашего мира, нашего неба и наших звезд! До него невозможно долететь с твоей планеты и на космическом корабле. А вот путями духа попасть возможно! – И кто же переключил во мне этот регистр? – Ты сам… С помощью друзей твоего сердца. – Я знаю их? – По крайней мере, одного из них ты видишь сейчас перед собой. Комиссар смущенно потупился: – А есть и другие? – Их очень много. Они не раз помогали тебе в трудных случаях, оставаясь незримыми. – Кто же они? – Такие же странники, как и ты… Все мы странники на дорогах Вселенной. – Странно все это,– сказал Конфеткин. – Что именно? – То, что я не могу увидеть своих друзей. – А разве Оленька или ее отец сейчас видят тебя? А ведь ты их друг. И ты трудишься ради них. – М-мм… Пожалуй… – Каждый идет своим путем,– сказал мастер Тэн. – Но наступит час, и вы встретитесь. – Где? – Неважно где. Неважно, на какой планете. Важно, что между вами существует незримая связь. Вы находитесь в одной сфере Любви. Эта сфера не имеет границ, ибо она проходит через наши сердца. Миры наши разнообразны, и различные сферы любви охватывают лишь круг родственных душ. Вот где тайна! Вот загадка! На этой-то тайне и зиждется все мироздание. Мастер Тэн сложил перед собой на столе руки рамочкой, и погрузился в молчание. Его лучистый взгляд проникал в нечто невидимое, непостижимое. Но вот он поднял руку и произнес: – Смотри… сейчас мы сидим с тобой за этим столом и ведем мирную беседу. Ты видишь это заходящее солнце,– учитель простер руку к синим небесам,– эти холмы, эти цветы. Ведь так? – Ну, так,– согласно кивнул комиссар. – Ты слышишь мой голос, ты осязаешь этот стол, скамью и все остальное? И у тебя не закрадывается никаких сомнений в реальности происходящего? – Нет. – Ведь это же не сон, не сказка, верно? Если хочешь, встань и пощупай меня. Конфеткин сдвинул плечами: – Зачем? – Чтобы убедиться в том, что никаких иллюзий нет. Что это – не подмена. Все – по-настоящему, без обмана. – Да я и без того вижу, что все по-настоящему,– усмехнулся Конфета. –Ведь вы ж – не приведение, не призрак. А, госпожа Кривогорбатова с ее казематами уж точно не приснились мне! – Вот как? А если я скажу тебе, что сейчас, вот в этот самый момент, ты мирно спишь в своей кровати у себя дома? – Ага! – лицо комиссара расплылось в широкой мальчишеской улыбке. – Сплю. И вижу цветные сны! – Не сны,– сказал учитель. – Это – реальность. Просто твой дух пребывает сейчас в ином, как у вас принято говорить, измерении. В настоящий момент ты находишься сразу в двух слоях бытия. Сейчас ты здесь, и там… Но там ты лишь слабый отблеск того, что является твоей сутью. – И в чем же моя суть? – Ты сам прекрасно видишь этого. Ты – рыцарь. Защитник всех слабых и униженных. Когда ты шел по золотой тропе – выявилась твоя сокровенная сущность. – Так вот, значит, оно что!? – промолвил Конфеткин, с задумчивым видом потирая переносицу. – А я-то думаю, откуда у меня эти доспехи, и этот меч… – Это – достояние твоего духа. Сейчас твой образ соответствует твоему существу. – Выходит, на тропе через реку каждый принимает свой истинный облик? И эти жнецы, и музыкант в дубовой роще, и все жители вашей деревни в точности такие, кем они являются на самом деле? – Истинно так. В наших краях образ человека таков, каковы его качества. Прикинуться кем-то другим здесь просто немыслимо. И если каким-то чудом тут вдруг объявился бы некий злодей – все сразу же ясно увидели бы это по его обличью. – Расскажите еще что-нибудь еще о вашей планете? – попросил комиссар. – Какова она? Чем отличается от нашей Земли? Учитель задержал на своем госте светлый дружелюбный взгляд. То, что он намеревался сообщить ему, должно было прозвучать в его ушах как некая выдумка… – В наших городах (как, впрочем, и в ваших) Творцом засеяны все вместе – и добрые люди, и злые,– сказал мастер Тэн. – Но у вас после смерти каждый человек уходит туда, где лежит его сердце. У нас же смерти нет вообще. – То-есть, как это, «нет вообще?» – опешил Конфета. – А так. Смерть – это неестественное состояние для живых созданий. И она присутствует далеко не во всех мирах. – Значит, у вас тут не умирают? – Нет. Когда человек достигает определенной фазы своего бытия, он просто уходит в иные края, преображаясь в пути. Добрый человек идет через Великую реку по тропе, сотканной из золотого эфира (и ты уже прошел этот путь). Он также может прилететь в нашу обитель на воздушной ладье, или спуститься с облаков на оранжевых нитях… Путей много. – А злой человек? – Те, кто творил зло, уезжают на поселения в Железном Змие. – А что это такое – Железный Змий? – Аналог вашего поезда. – И куда же она везет своих пассажиров? – В края, соответствующие творимому ими злу. Одни поселяются в болотистых местностях, насыщенных ядовитыми испарениями. Другие рыскают, подобно диким зверям, в глухих лесных чащобах. Иные обитают в глубоких провалах, расселинах и оврагах, наполненных смрадными нечистотами. Почти под каждым пригорком, под каждой кочкой или камнем там найдется лазейка, уводящая в подземные катакомбы, пещеры и норы – подальше от света, который становится, для этих существ невыносим. Встречаются в этих областях и полуразрушенные хижины, находящиеся в мерзостном запустении. Злословие, драки, кражи и истязания наиболее слабых – вот чем наполнена жизнь этих жалких уродцев. Правят ими всевозможные чародеи, завистники и перевертыши… Человеку с благородным сердцем невыносимо оставаться там и на минуту! И никто из нас не отправится в эти погибельные места без особой на то нужды. Комиссар вскинул на мастера Тэна свои рыжеватые брови: – И, тем не менее, мне предстоит это сделать, не так ли? Ведь Оленькин медвежонок спрятан именно там? А то, что показала мне госпожа Кривогорбатова – фикция? – Твоя проницательность делает тебе честь,– ответил мастер Тэн. – Да, медвежонок находится в стране Тьмы. Но если ты чувствуешь, что не готов к грядущим испытаниям – скажи об этом сразу. – Ну, уж нет,– с решительным видом возразил комиссар. – Я взялся за это дело! И я обязан довести его до конца. Мастер Тэн помолчал, как бы взвешивая его слова. Затем сказал: – Тогда слушай внимательно. Ты отправишься в Страну Тьмы завтра с зарей. Я дам тебе в провожатые Лолиту. Без проводника дорогу тебе не найти. Лолита доведет тебя до границы Долины Видений. А дальше пойдешь уже один. На лицо учителя как будто набежала легкая облачная тень: – Не скрою: это – очень опасное дело. В стране Мрака легко угодить в ловушку, расставленную слугами тьмы. Поэтому ты должен хорошенько уяснить, в чем твоя сила. – И в чем же она? – В том, что ты – Воин Света! Семя могучего, древнего народа. Ты всегда должен помнить об этом, где бы ты не находился. Иначе станешь, подобен сухой ветке, отломанной от великого древа Жизни. И в какие бы глубокие провалы тьмы ты не угодил – не забывай об этом никогда. Конфеткин призадумался над словами учителя. Когда-то – неизвестно когда – он уже слышал нечто подобное… Где это было? В какие времена, в каком царстве-государстве? Смутное, неуловимое чувство утраченной прародины шевельнулось в нем. Оно приходило к нему и раньше – в неясных снах, в туманных мальчишеских грезах, когда Конфеткин ощущал себя светлым воином великого народа. Чувство это пробуждалось в его душе при чтении старинных былин и русских народных сказок… И вот теперь он как бы попал в некий пласт бытия, в точности соответствующий его душевному строю. И хотя раньше он и не подозревал о существовании этого удивительного мира – здесь, тем не менее, все было ему своим, родным. – Взгляни на себя! – зазвенел властный голос мастера Тэна. Учитель провел рукой в воздухе, очерчивая ладонью овальный полукруг, и перед сидящим на скамье комиссаром возникло большое зеркало. В нем он увидел могучего воина в золотистых доспехах, стоящего во весь рост. Густые каштановые волосы роскошными волнами ниспадали на его богатырские плечи из-под остроконечного шлема, какие носили в глубокой древности русские витязи. Прекрасное лицо дышало непоколебимой энергией и мужеством. Оно было полно невинного детского очарования и прямодушия. Огромные лучистые глаза сверкали подобно огненным звездам. При виде этого былинного героя у Конфеткина стиснулось сердце от умиления и восторга. Какое неземное благородство! Какая притягательная сила духа оживляла эти девственно-непорочные черты лица! и… и он с величайшим изумлением узнал в этом могучем воине самого себя! – Вот таким я увидел тебя на крыше твоего дома,– с торжественно-набатными переливами в голосе произнес учитель. – Я видел твои колебания, я чувствовал твой страх перед неизвестностью и головокружительной высотой. Но ты преодолел его! Неужто ты теперь склонишь голову перед змеей Кривогорбатовой и ее злобной ратью, и станешь их покорным холуем? – Ну уж, нет! – с жаром воскликнул Конфеткин. – Не бывать этому никогда! – Помни же о данном тобой обете. Помни о том, кто есть ты, и кто есть они. Будь непреклонен в борьбе. Знай, что для Кривогорбатовой и ее бесов нет большей радости, чем завербовать светлого воина в свои ряды; они обязательно попытаются тебя совратить. Не позволяй же им сделать это! Слова мастера Тэна падали в душу Конфеткина, подобно неким драгоценным зернам. В свое время они дадут всходы. Настанет час, когда со всех сторон его окутает кромешная тьма, но эти вещие слова, непостижимым для него образом, будут светить, в его душе, подобно некой неугасимой лампаде, вливая силы. Учитель взмахнул рукой – и зеркало исчезло. – Выходит, вы с самого начала знали обо мне?! – Иначе я не был бы мастером. – Мастером чего? – Придет время, и ты узнаешь об этом. Ладно, потом разберемся, решил комиссар. Он спросил: – Но почему я оказался в застенках у этой злобной змеи? Отчего не попал прямиком к вам? Ведь наши души…родственны, не так ли? Произнося эти слова, он запнулся и покраснел – это уже походило на признание в любви! Мастер Тэн отлично подметил смущение рыцаря, но виду не подал. – Так было угодно проведению. Оно показало тебе лица твоих врагов. И испытало твое сердце перед грядущей битвой. Они помолчали, размышляя каждый о чем-то своем, заповедном... – Видишь ли, силы тьмы постоянно дышат лютой злобой ко всему доброму и прекрасному. Они плетут козни всем добрым людям, и когда ты, несмотря на все их происки, начал свой путь в небеса – они попытались сбросить тебя вниз. И, видя, что это им не удалось, повисли на тебе стопудовыми гирями… – А вы протянули мне руку помощи, не так ли? Догадка эта мелькнула у комиссара, еще, когда он, здороваясь с мастером Тэном, увидел знак солнца на его руке. Учитель ответил с веселой смешинкой в очах: – Да уж больно эти чертяки на тебя насели! – Но почему же я не видел их? – Потому что ты – пока еще не мастер. – А вас? – Ну… Мне не хотелось проявляться раньше времени. – Но руку-то я вашу видел? – А иначе как бы ты мог протянуть мне свою? – Да,– задумчиво молвил комиссар. – Выходит, вы можете летать по воздуху, становиться невидимым, прозревать иные миры… И даже не знаю, что еще? И как это у вас все получается? – Не в этом суть,– сказал учитель. – А в чем? – В твоем сердце. Летать по воздуху, становиться невидимыми могут и слуги тьмы. Но если нет любви в твоем сердце – все это пустое.
Глава двенадцатая
Дети мастера Тэна
|